Тайфун «Проперун» Статьи журнала

OLYMPUS DIGITAL CAMERA

Парусный спорт: высокое искусство
Промокнуть, замерзнуть, может быть —
заболеть, очень медленно двигаясь
неизвестно куда, при этом затрачивая немалые деньги .

(Из фольклора яхтсменов)

 

Я проснулся от несносного писка комаров, они во множестве набились в каюту и пьют мою кровушку. На часах без четверти семь. Лодка стоит на якоре в бухте Витязь.  На море штиль.

Эта бухта является частью залива Посьет, и находится приблизительно в 65 милях к юго-западу от Владивостока. Бухта большая, глубоководная. Я часто совершаю к ней плавания. Эта бухта стоит такого похода, хотя бы ради того, чтобы снова ощутить свежий ветер, увидеть бегущие нескончаемой чередой волны – неотъемлемые части жизни моряков.

В конце лета в ветреный день, когда удается поймать попутный ветер, можно добежать сюда за 11–12 часов. Обдаваемая брызгами, яхта несется к юго-западу, как бы в погоне за закатным солнцем.

Хотя люди давно понастроили на ее берегах свои дома, хотя в ее пределы ворвались автомобили, привезшие сотни и тысячи туристов, сама бухта не переменилась.

В этот раз бухта снова поразила меня, точно я уже вот 20 с лишним навигаций не вижу ее по нескольку раз за лето. Да, вот она — бухта, та самая, которую я открыл для себя много лет назад. Она также сияет на солнце, как говорится, на радость себе, своему создателю, а может быть, и мне. А машины, ползущие по кручам окружающих сопок, иногда останавливаются, чтобы полюбоваться великолепным видом.

…Комары не дают снова заснуть. Приходится вставать. Надо бы нырнуть, но пасмурно, прохладно: лезть в воду не хочется, а для рыбалки нужны мидии. Глубина 10 метров. Чтобы подойти ближе к берегу, поднимаю якорь и с якорем вытаскиваю три мидии! Будет рыбалка.

Готовлю завтрак. В каюте чисто и по-особому уютно. По радио звучит песня А. Городницкого в авторском исполнении.

Выглянув из рубки, я увидел, что на западе появились оазисы солнечного света и интенсивно синего неба. Через некоторое время море из свинцово-серого стало синим, а берега — ярко зелеными.

Сегодня я наметил переход к полуострову Краббе, расположенному в западной части залива Посьета. Свежий южный ветер подхватил яхту и она на всех парусах несется к мысу Дегера – юго-восточной оконечности полуострова, имеющего изрезанную береговую линию, образующую много бухт, самыми примечательными из которых, являются бухты Крейсерок, Миноносок, Клыкова. Эти бухты являются частью обширной бухты Рейд Паллада.

В половине шестого вечера вошли в бухту Крейсерок. Сегодня волнение и ветер почти не проникают сюда. На якорь стал в 1кбт от берега на глубине 5метров. Окружающие холмы покрыты разнотравно-кустарниковой растительностью с рощицами низкорослых деревьев по ложбинам.

                                                   Бухта КрейсероБухта Крейсерок

 Для начала, нырнул. Вода не слишком прозрачная, но все же позволяет видеть на 4-5метров. Дно песчаное, усеянное битой ракушкой. Водорослей не видно. Попалоcь несколько больших мидий и устриц размером с башмак, но ими я пренебрег: моя цель – гребешки. Я подобрал штук шесть на обед.

После купания, накачал лодку и съехал на берег. Поднявшись на вершину холма, сделал несколько снимков. Пробираться приходилось по заросшему леспедецей и ароматными травами склону. Синие цветки колокольчиков и вики амурской смешивались с ярко-желтыми зонтиками патрэнии скабиозолистной. С вершины открываются захватывающие виды. На юге в голубоватой дымке виден заповедный остров Фуругельма, чуть правее – высокий гористый полуостров Суслова. Еще правее – лоснящееся на солнце море с выступающими темно-зелеными мысами, заходящими один за другой, образуя неизведанные бухты. Дальше видна длинная и низкая коса Чурхадо (Назимова) и островок Черкавского, делящий надвое вход в бухту Рейд Посьета.

Коса Чурхадо,  отделяющая  б. Рейд Паллада  от  б. Экспедиции

           Коса Чурхадо, отделяющая б. Рейд Паллада от б. Экспедиции

                               Оконечность косы Чурхадо, c маяком  Оконечность косы Чурхадо, c маяком

     Незаметно пролетело три часа. На западе сгущалось золото, а над ним разливалась волшебная празелень, там уже светилась, успевшая раньше всех, Венера. Пора возвращаться на борт.

Cпустившись к галечному пляжу, я прошел мимо старых бетонных чанов для засолки рыбы, оставив в стороне несколько полуразрушенных строений . На старой морской карте здесь показан пирс, от которого теперь не осталось и следа. Метрах в 70 от уреза воды стояла большая па- латка, но людей не видно.

От быстрой ходьбы стало жарко, так что я с удовольствием освежился в водах бухты, заодно подобрав пару трепангов.

Опустилась ночь.   Море засеребрилось под луной. Звучный прибой с мерным шелестом перекатывает гальку на пляже. Моя одинокая яхта стоит на якоре в бухте Крейсерок.

На утро, подняв паруса, медленно двигаюсь ко входу в бухту Миноносок. Акватория ее сплошь покрыта белыми кухтылями-поплавками, обозначающими садки марикультуры. Эта бухта вдается в берег на 7кбт и имеет крутые, хотя и не высокие берега, изрезанные ложбинами. В 6кбт от линии входных мысов бухта суживается до 1,2 кбт мысами Силач и Алеут. Далее она расширяется и образует две мелководные бухточки с впадающими в них ручьями. Высадившись на берег, я обследовал эти ручьи, устья которых поросли тростником и осокой, вода в них не пригодна для питья.

Здесь расположено отличное якорное место для малых судов. Надо только опасаться каменистой банки сразу вправо от входа.

Бухта Миноносок. Справа видны мысы Силач и АлеутБухта Миноносок. Справа видны мысы Силач и Алеут

Мысы названы в честь судов, производивших гидрографические работы в данном районе.

После суточной якорной стоянки, во время которой я обследовал окрестные холмы, вышел обратно в направлении бухты Витязь.

Идя в бейдевинд правого галса, вновь прохожу вдоль берегов полуострова Краббе. Мало кого оставит равнодушным красота этих мест. Вблизи скалистого и обрывистого мыса Дегера лежат скалы со сквозными отверстиями у основания. Одна из этих скал возвышается на берегу, а другая в море в 0,5кбт от берега. Эта скала очень живописна и напоминает утенка, опустившего свой клюв в море,   а может быть, изогнутую курительную трубку. Красивы также отвесные скалы, cложенные разноцветными породами.

Арка у мыса Дегера1Арка у мыса Дегера2Арка у мыса Дегера

 

 

В 19 часов подошел к островам Таранцева, расположенным у входа в бухту Витязь. И через полчаса моя «Sentosa» стоит, ошвартованная кормой у пирса Тихоокеанского океанологического института, в бухточке, прикрытой от южных ветров, мысом Шульца. Невысокие волны привычно весело хлюпают по клинкерной обшивке.

Сотрудники стационара сообщили мне, что получена факсимильная карта погоды. На завтра передано штормовое предупреждение. С Корейского полуострова на юг Приморья выходит «именной» тайфун («Проперун»). Следует ожидать до 180 мм осадков и северо-восточный ветер до 60узлов. Расчетное время выхода тропического циклона на Приморье приблизительно 16 часов следующего дня. Бухта Витязь открыта ветрам с S и SW. Беру лоцию района плавания, где сказано, что восточные и северо-восточные ветра также проникают в бухту Витязь в виде сильных шквалов. Значит, стоянка тут будет не надежной. Дальше читаю, что бухта Троицы, расположенная в нескольких милях к западу, защищена от всех ветров, кроме южного. Решаю, что ночь можно провести здесь, а утром при усилении ветра, перейти в бухту Троицы и там отстояться. Дальнейшие события показали, что это было ошибочное решение.   Пока же, заранее глухо зарифил грот и заменил стаксель на штормовой.

Вечером сидим с Серегой в каюте, пьем кофе, ведем приятельскую беседу о яхтах, парусах, яхтсменах и о «смыслах». Постепенно темы расширяются от космических технологий до «китайского вопроса» и закономерностей хода мировой истории; от строительства развязок во Владивостоке до новостроек в Сингапуре и Циндао. Спать разошлись глубокой ночью.

Море спит, цикады оглушительно звенят, береговые огни золотистыми столбиками отражаются в черной воде. Душно. В субтропическом воздухе разлит покой. Не верится, что завтра может налететь шторм. Яхта чуть покачивается, слышны редкие шлепки воды по обшивке.

Под утро по крыше рубки забарабанил дождь. Ветер завывает. Лодку стало ощутимо качать. До рассвета еще 30-40минут. Надел штормовой костюм, вышел на палубу. Порывистый ветер бросает в лицо крупные капли дождя. В завывании ветра появился какой-то железный оттенок. Cтоянка стала неспокойной. Поднял, зарифленный с вечера грот, быстро выбрал якорь и правым галсом, пройдя в опасной близости от береговых скал, вышел на чистую воду.

Ветер крепчает на глазах, море свинцово-синее с белопенными гребнями волн. Пена полосами ложится на воду. Стало ясно, что яхта несет слишком много парусины. Лодку опасно кренит, с трудом удается удерживать курс. До укрытия в бухте Троицы каких-то 3 мили. Пустяк. Скорость ветра не менее 43-45узлов. Неожиданно с треском рвется грот, с трудом убираю его, поднимаю штормовой стаксель, под которым моя яхта почти не выбегает на ветер. Едва сумел обогнуть мыс Стенина на входе в бухту Троицы. Держу по возможности, к мысу Андреева. В бухте Троицы картина отнюдь не радостная. Северо-восточный ветер срывается со склонов Рисовой пади и дует вдоль одноименной бухты, превращая ее поверхность в месиво из серой воды и белой пены. Красиво, но жутко.

Под высоким мысом Андреева ветер как будто не так силен, тут бы и отдать якорь. Но смущают глубины более 15 метров. Пока сомневался, за 2-3минуты пролетел это относительно защищенное место, а дальше на открытой акватории напротив Андреевки ветер уже просто сатанеет. И приходится здесь отдать якорь, так как дальше к северу бухта становится мелководной и там меньше места для маневра в случае необходимости.

Водяная пыль дымкой стелется над палубой. Тугой ветер буквально вдавливает яхту в воду. И — это в закрытой бухте!

Привожусь к ветру, убираю стаксель, отдаю становой якорь. Можно перевести дух. Но, менее чем через час яхту развернуло лагом к ветру, что свидетельствует о дрейфе якоря. Отдал второй (запасной) якорь, но дрейф не прекратился. Cитуация тревожная. В этих условиях снова поднять стаксель и пытаться выйти в открытую часть залива, было бы безумием. Ветер нес морские брызги и дождь горизонтальной стеной. Устоять на палубе было нелегко. Ищу, чем бы утяжелить якоря. Спускаю по якорному канату большую 3-х килограммовую такелажную скобу, которую держу на борту для подобных случаев. Но дрейф продолжается. Сгоряча хватаю тяжелую, как сундук с пиастрами 40литровую канистру с пресной водой, думая, что это будет хороший дополнительный вес. Вытаскиваю на палубу эту тяжесть, несу на бак, но поскользнулся и упал за борт с канистрой в руке. В голове пронеслось: почему же я камнем не иду на дно? Но у канистры нулевая плавучесть (пресная вода имеет меньшую плотность, чем морская). На мне английский штормовой костюм, позволяющий держаться на воде за счет воздушной подушки, которую в случае необходимости, можно подкачивать ртом по специальному шлангу. Костюм мокрого типа, но хорошо сохраняет тепло и почти не стесняет движений. Не без труда вcбираюсь на палубу.

Поскольку своими силами прекратить дрейф я не мог, пришлось связаться по рации со стоящим на якоре пароходом, который в помощь якорям подрабатывал машиной. Прошу (у них) разрешения стать на бакштов. Но мне объясняют, что судно только прибыло из загранрейса, еще не оформилось, и поэтому не могут мне помочь.

Ветер и дождь не ослабевают, cгустился туман. Дрейф велик. Остается запросить помощь у портовых властей. Связываюсь с ними. Диспетчер слышал мои переговоры с судном и сказал, что буксир «Бойкий» собирается выйти мне на помощь, уже прогревается двигатель. Пытаюсь связаться с «Бойким», меня не слышат, но кто-то третий передает информацию как посредник. Вскоре узнаЮ, что буксир уже вышел.

А дрейф продолжается. Море и небо слились в одну непроницаемую массу. Дождь по-прежнему льет как из ведра. Видимость не более 150метров, так что едва просматривается темный силуэт парохода, мимо которого я дрейфовал. Сквозь дождь, туман и пену уже угадывается берег. Крутизна волн увеличилась, а это значит, что глубины стали меньше половины длины волны, то есть под килем около трех метров. Якоря стали чаще цепляться за дно, дрейф порой чуть замедляется, но опасность от этого не уменьшается.

Где-то на середине бухты остался пароход, я один, и яхту неудержимо тащит на камни. Cпускаюсь вниз, запихиваю в непромокаемую сумку пакет с документами, запихиваю сумку за пазуху, в карман засовываю нож и cпички. Берег совсем близко, до него несколько десятков метров. Видно как волны уже оголяют дно. Чувствую, что якоря отчаянно цепляютcя, замедляя на несколько мгновений дрейф. Cтраха нет, хотя и понимаю, что через несколько минут лодку ударит об дно. Почему-то пытаюсь представить себе этот роковой первый удар. Через 3-4 минуты все будет кончено. Угрозы жизни не было (я бы сумел выбраться на берег), но лодка была бы бесславно потеряна. Зачарованно смотрю на неумолимо приближающуюся линию прибоя. Оборачиваюсь, чтобы в последний раз с надеждой окинуть взглядом «горизонт», сузившийся до нескольких десятков метров.

И тут, просто как в сказке, прямо на меня выплывает из тумана силуэт буксира. Спасен! Поистине, Господь, закрывая двери, непременно оставляет открытым окно!

«Бойкий» в 30-40метрах от яхты. Радар помог ему выйти точно на цель. Буксирный канат на яхте давно заведен. Глубина уже менее 3-х метров. Рискнет ли шкипер выйти на мелководье? Но он знает свое дело. Подходит близко, чтобы я смог подать буксирный конец. Добросить выброску с первого раза не получилось: сказывалась усталость, да и качка. Со второго раза боцман закрепил канат на кнехте. «Бойкий» дал малый вперед. Я пытаюсь вытащить на борт яхты якоря. При ходе около 3-х узлов, якорные канаты вытягиваются в струну. Выбрать якоря нет сил. В изнеможении присаживаюсь на несколько секунд перевести дух. Надо вытаскивать их по одному. Первым, с большим трудом, вытащил малый якорь. Очередь — за становым. Он на несколько кг тяжелее. Силы давно на исходе. Боцман с буксира что-то кричит мне и показывает знаками, дескать, брось его к хренам! «Бойкий» застопорил ход, ветер нас снова потащил на мелководье. Не смотря ни на что, терять якорь я не намерен. Напрягая последние силы, выбираю несколько десятков метров каната, кажется, ему не будет конца. Но вот якорь под бортом. Последнее усилие – и он на палубе. «Бойкий» снова дает ход.

Мы идем в Зарубино, в гавань Силач. Эта гавань вдается в западный берег бухты Троицы и закрыта от всех ветров. Вход в гавань расположен между обрывистым мысом Шульца и плоским песчаным островком Браузера. Фарватер, ведущий в гавань извилист, глубины на нем 9-10 метров. Восточная часть гавани мелководна.

В гавани под прикрытием высокого полуострова Зарубина – тишина. Даже удивительно, что 30минут назад я находился среди клокочущих волн.

С «Бойкого» передают мой буксирный канат на рыболовный сейнер, ошвартованный у стенки. Кажется, можно немного расслабиться.

Благодарю по рации капитана и экипаж буксира за помощь. Мне дали телефон коммерческого директора порта. Звоню. Мне предлагают оплатить стоимость 400 литров горючего, израсходованного буксиром. Обещаю через 3-4 дня вернуться и заплатить по счету.

Теперь нужно заняться лодкой. В гавань заходит тягун. Яхту методично и ощутимо бьет о стальной борт сейнера.

Согласно словарю морских терминов, тягун – колебания водной массы портовой акватории, вызванных длиннопериодными волнами во время шторма. Тягун вызывает резкие горизонтальные перемещения судов, стоящих у причала или на якоре. При тягуне возможен обрыв швартовов. Период тягунов от 0,5 до 5.0 минут. Высота до 30 см.

Словно заведенный, почти в трансе от утомления, не обращая внимания на огромные дождевые лужи, хожу по близлежащей территории порта, собираю автопокрышки, обрывки канатов, подвязываю импровизированные кранцы, т.к. штатных не хватает. Чтобы смягчить удары, завожу дополнительные оттяжки на соседние суда. На это ушло много сил. Время летит! На часах уже 22. Усталость предельная. А между тем, проливной дождь не прекращается. Промокший до нитки, мечтаю о кружке горячего чая и отдыхе. Но передохнуть пока некогда. Из-за тягуна яхта стремится оборвать швартовы, раскачиваясь, скрежещет вантами по стальному борту сейнера, так что приходится, сидя на крыше рубки, еще и ногами одерживать ее от ударов каждые 2минуты (период тягуна). Между делом подогрел воду, открыл сгущенку. Хлеб с чаем и молоком подкрепили силы.

Около двух часов ночи дождь прекратился, ветер почти стих. Спускаюсь вниз, валюсь прямо на пайолы и мгновенно проваливаюсь в тяжелый сон. От особенно сильных ударов, сотрясающих яхту, вздрагиваю, но выйти на палубу не в состоянии. Навалилась апатия. Усталость предельная. Но, удивительно, через 10-15минут удары стали слабее, а вскоре и вовсе прекратились.

Во сне я сильно, до озноба, замерз. Закутавшись в парус, как-то обогрелся, и с рассветом проснулся, более или менее отдохнувшим. Только теперь переоделся в сухую одежду.

В бухте море успокоилось, но с внешней стороны косы, соединяющей полуостров Зарубина с матерым берегом, слышен мощный и грозный рев прибоя. Накат, разбиваясь о прибрежные камни, поднимается стеной и   миллионы брызг, которые перелетают через косу, окатывают изредка пробегающие машины.

Почти два часа ушло на то, чтобы освободить яхту от увешивавших ее баллонов, пенопластовых бочонков и кранцев, швартовных концов и оттяжек. Привел палубу в порядок и, подкрепившись овсянкой и кофе, решил выходить.

Полуостров Зарубина. На переднем плане мыс АндрееваПолуостров Зарубина. На переднем плане мыс Андреева

При умеренном ветре от N хорошим ходом иду к мысу Гамова. День сегодня солнечный и теплый. Кокпит завален мокрыми вещами, вытащенными на просушку.

Через три часа я был уже на подходе к бухте Теляковского. К вечеру ветер перешел к W-SW — можно выходить на Владивосток.

Вчера яхта была на краю гибели. У меня болит все тело. Даже под ногтями боль, когда берешься за шкоты. Но настроение боевое. Великолепный сентябрьский день клонится к закату, попутный ветер подгоняет мой парусник.

Около 20 часов пройдены острова Римского-Корсакова, ветер начал стихать и на траверз острова Стенина я вышел только в 23 часаОколо 20 часов пройдены острова Римского-Корсакова, ветер начал стихать и на траверз острова Стенина я вышел только в 23 часа.

Море совершенно успокоилось. Плавное покачивание убаюкивает и навевает сон. Ставлю чай, делаю гимнастические упражнения, во все горло пою песни, но это помогает слабо. Сон одолевает, глаза слипаются, веки тяжелеют, впору вставлять спички. Бодрствовать все труднее. Сказывается усталость предыдущих штормовых суток. Не отпуская румпель, временами проваливаюсь в подобие сна на 10-15секунд. Словно от толчка просыпаюсь, таращусь в темноту. Иногда, кажется, что я сплю с открытыми глазами. Через несколько минут цикл повторяется. Как ни странно, полчаса такой полудремы приносят некоторое облегчение.

Около пяти часов утра миновал остров Кротова и через некоторое время стал на якорь под берегом острова Рикорда. Теперь можно немного поспать. В девять часов утра я снова на ногах. После легкого завтрака поднял паруса. Ветер подхватил яхту, и через четыре часа я был в родной гавани.

====================================

После каждого парусного похода, когда вновь окунаешься в привычную житейскую суету, мир словно меняется, он сужается, он как бы снова сел на свою ось, с последовательной чередой дней и ночей; и немедленно строишь планы следующих походов.

Я снова сажусь за стол и веду линию на карте по ее белому полотну, испещренному цифрами, знаками, предупреждениями и представляю, иногда, сверкающую даль моря или суровую серую мглу, звенящую от ветра в парусах и вантах, и шум от ударов морских волн… Глубины, мели, камни, рифы, затонувшие суда, маяки, гидрографические предупреждения, порты укрытия, течения и много, много разных таинств, неведомых, прекрасных и иногда грозных.. Приносящий наслаждение напряженный труд, или коварная опасность, — ВСЕ ЭТО ЗАШИФРОВАНО НА ЛИСТЕ КАРТЫ.

Как прекрасно морское плавание, когда уже не карта на столе, а — многометровая морская пучина под килем, живые волны и кругом необозримые пространства, наполненные ароматом соленого, опьяняющего воздуха. Если парус, гудит на ветру, значит еще ничего не потеряно!

==========================

Выше, я как сумел, рассказал о маленьких приключениях (Рокуэл Кент метко называет это «мирные приключения») которые, возможно, вызывают больше впечатлений, когда их переживаешь, чем когда о них слышишь, но в нашем сильно организованном обществе, где приключения запрещены законом, приходится довольствоваться и этим.

 

***

ПРИЛОЖЕНИЕ. Несколько морских фотографий южного Приморья

 

Мыс  Азарьева. Cеверный входной мыс бухты АстафьеваМыс Азарьева. Cеверный входной мыс бухты Астафьева

Якорная стоянка в бухте ТеляковскогоЯкорная стоянка в бухте Теляковского

 

Мыс Гаккеля. Восточная оконечность полуострова КраббеМыс Гаккеля. Восточная оконечность полуострова Краббе

 

 

 

Шквал идетШквал идет

 

 

 

 

Островок к западу от бухты ВитязьОстровок к западу от бухты Витязь

 

 

Стоянка в бухте СредняяСтоянка в бухте Средняя

 

Вид на север c мыса ТеляковскогоВид на север c мыса Теляковского

 

 

======================================================================================================

Текст: Корецкий Александр Петрович

Фото Александра, Анатолия и Юрия Корецких

Владивосток , 2015

 

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *