Бухта Миноносок. История одного исследования Статьи журнала

02

   БУХТОЧКА МИНОНОСОК. Полуостров Янковского, бухта Северная, залив Славянский, залив Амурский, залив Петра Великого, Японское море, Тихий океан. В просторечии: Миноноска.

 01

Из лоции Амурского залива:

«Бухточка Миноносок

Вдается в северо-восточный берег бухты Северная в 6,3 кбт к SE от мыса Сидорова. Ширина наиболее узкой части входа в нее 1 кбт., а ширина фарватера этого входа 55 м. С SW бухточка Миноносок ограничена узкой косой, отходящей от юго-западной оконечности полуострова Янковского.

Коса состоит из гальки, ракушки, валунов и поросла лиственным лесом. Только на небольшом участке в средней, самой узкой части косы лес отсутствует и растет лишь трава. Южную сторону косы окаймляет риф. Наименьшая глубина на кромке рифа 0,4 м находится в 5 кбт к SE от оконечности косы и в 1,2 кбт от берега.

Глубины во входе в бухточку Миноносок 2,8-4,6 м, а в средней ее части 3-4 м. К берегам бухточки глубины постепенно уменьшаются. Юго-западный берег бухточки более приглубый, чем северо-восточный. Грунт в бухточке ил, местами песок и ракушка. Вершина бухточки отмелая, густо поросла водорослями, вдоль ее берегов кое-где тянется осушка.»

 

Есть три «народных» версии происхождения названия бухты:

  1. Бухта была так названа с появ­лением в ней российской летней базы миноносок в 1886 г.
  2. В этой бухте скрылась от погони сильного (японского?) противника миноноска российского флота.
  3. Бухта названа так, потому что в ней укрылась от шторма миноноска, которая прорвалась во Владивосток после Цусимского сражения 1905 года.

 

Попробуем в них разобраться. Кстати, скорее всего, название «бухта Миноносок» нужно читать не как имя собственное, а как «место, где базировались миноноски» (как, например, «бухта эсминцев» или «бухта крейсеров»).

ВЕРСИЯ ПЕРВАЯ

«Бухта была так названа с появ­лением в ней в 1886 г. российской летней базы миноносок».

Начнём мы наше исследование с самого слова «миноноска».

В 60-70-е годы XIX века характеризовались настоящей «минной лихорадкой», вызванной временным преобладанием брони над артиллерией. Вначале носители шестовых и буксируемых мин назывались «минными баркасами», «минными катерами», «минными лодками», «минными шлюпками».

В начале 1878 г. Россия заказала на разных заводах 90 «миноносных быстроходных шлюпок» или «миноносных лодок», которые она получила осенью этого же года. Всего Российский императорский флот имел 111 миноносок. Они базировались на Балтийском и Чёрном морях.

Сам термин «миноноска» появился в документах Морского министерства Российской империи после приказа генерал-адмирала Великого князя Константина Николаевича от 15 апреля 1878 года. С тех пор: «Миноноска — специальное минное судно водоизмещением от 20 до 100 тонн, вооружённое минами или торпедами.»

Т.е. до 1878 года бухта, в принципе, никак не могла быть названа «бухта Миноносок».

1

Миноноска

Было несколько типов миноносок: «Ярроу», «Бомба», «Ракета», «Касатка», «Подорожник», «Галка», «Селезень», «Кефаль», «Щука», «Скумбрия», и номерные: «№1», «№2», «№5», «№46».

Главным качеством миноносок была большая скорость хода. Это достигалось за счёт облегчения корпуса судна, который строился из тонких листов стали, использования машин особой системы, а также специально рассчитанного гребного винта. Непотопляемость миноноски обеспечивалась разделением корпуса водонепроницаемыми переборками на семь отделений: таранное, носовое, минное, прогарное, кочегарное, машинное и кормовое. В кормовом отделении находился командир, в нём же помещался штурвал, а над отделением, выше верхней палубы, выступала башня. Сверху корпус прикрывала выпуклая палуба.

Впрочем, прочность миноносок вызывала большие нарекания моряков. Толщина листов наружной обшивки, выбиравшаяся из условия: «непробиваемости пулями из нарезных ружей на самых близких расстояниях при нормальных ударах», оказалась недостаточной. Палубы под ногами прогибались, борта при работе машин «то вгибались внутрь, то раздавались в стороны».

Миноноски вооружались приспособлениями для использования мин четырёх видов:

1. шестовые мины — мина, закреплённая на 8-9-метровом шесте перед минным катером, взрывающаяся при таране. Атака производилась ночью (прожекторов на кораблях тогда ещё не было)

2. буксируемые мины – миноноска проходила перед кораблём противника, буксируя мину на тросе (40 м.)

3. метательная (несамодвижущиеся мина) — 10-дюймовый морской миномёт метал мину с 25 кг. динамита на 30 метров.

4. самодвижущаяся мина (торпеда) Уайтхеда (в подвижных или неподвижных минных аппаратах)

1

Две первые миноноски были отправлены из Одессы во Владивосток на пароходе «Петербург» в июле 1880 года. Это были миноноски «Чижик» и «Скорпион», а через месяц туда же на пароходе «Москва» отправились миноноски «Стерлядь» и «Страус». Их планировали использовать для организации подвижной минной обороны подходов к Владивостокскому порту.

Т.е. до 1880 года никаких «миноносок», как кораблей, в этих местах не было.

Миноноски, которые прибыли из Одессы, были двух типов: «Чижик», «Стерлядь» и «Страус» — тип «Ярроу». Они были построены «Балтийским железноделательным, судостроительным и механическим обществом на Галерном островке» в Санкт-Петербурге. Изначально они вооружались шестовыми минами, а с 1880-х годов на них установили по одному 381-мм торпедному аппарату. Их основные характеристики: длина по ватерлинии — 21,74 м.; ширина — 3,0 м.; максимальная осадка — 1,9 м.; максимальная проектная скорость -16,0 уз.; дальность плавания при скорости 10 уз. — 200 миль.

«Скорпион» был единственным в серии, носившей то же название — «Скорпион». Его основные характеристики: длина по ватерлинии — 19,20 м.; ширина — 3,05 м.; максимальная осадка — 1,24 м.; вооружение — один 381-мм торпедный аппарат, максимальная проектная скорость -14,0 уз.; дальность плавания при скорости 10 уз. — 275 миль.

Краткая история:

«Чижик» — 1 января 1878 года доставлен по железной дороге из Санкт-Петербурга в Севастополь, 15 апреля 1878 г. зачислен в список судов Черноморского флота; в 1880 году перевезен на пароходе «Петербург» из Одессы во Владивосток и включен в состав Сибирской флотилии; со 2 сентября 1885 года — № 45, с 12 января 1886 года — № 78, с 8 апреля 1895 года — № 93; 9 октября 1907 года исключен из списка судов флота, затем продан на слом

«Стерлядь» — 15 апреля 1878 года зачислена в список судов Черноморского флота, в июне 1878 года доставлена по железной дороге из Санкт-Петербурга в Николаев; в 1880 году перевезена на пароходе «Москва» из Одессы во Владивосток и включена в состав Сибирской флотилии; со 2 сентября 1885 года — № 41, с 12 января 1886 года — № 76, с 8 апреля 1895 года — № 91; 9 октября 1907 года исключена из списка судов флота, затем продана на слом

«Страус» — 15 апреля 1878 года зачислен в список судов Черноморского флота, в июне 1878 года доставлен по железной дороге из Санкт-Петербурга в Николаев; в 1880 году перевезен на пароходе «Москва» из Одессы во Владивосток и включен в состав Сибирской флотилии; со 2 сентября 1885 года -№ 43, с 12 января 1886 года — № 77, с 8 апреля 1895 года — № 92; 9 октября 1907 года исключен из списка судов флота, затем продан на слом.

«Скорпион» — 24 июня 1878 года он был зачислен в список судов Черноморского флота; в 1880 году перевезен на пароходе «Петербург» из Одессы во Владивосток и включен в состав Сибирской флотилии; со 2 сентября 1885 года — № 171, с 12 января 1886 года — № 90, с 8 апреля 1895 года — № 96; с 1900 года — паровой катер пристрелочной станции Владивостокского порта, впоследствии продан на слом.

2

Миноноска во Владивостоке

Целесообразность держать миноноски, пусть даже в очень удобной (а мы об этом ещё поговорим!) бухте, в то время, когда они предназначались «для охраны подступов к Владивостоку», весьма сомнительна. Тем более, что охранять в этих местах в то время было, ну совершенно, нечего.

Как мы знаем из СОВРЕМЕННОЙ лоции, ширина входа в бухту 185 м., ширина фарватера этого входа — 55 м. Глубины на входе в бухточку Миноносок 2,8 — 4,6 м, в средней ее части 3-4 м. То есть, в принципе, четыре миноноски там разместиться могли. Однако опять возникает вопрос о ЦЕЛЕСООБРАЗНОСТИ этого. Дело в том, что «случись что» в районе Владивостока, помощи от них ждать не прихошлось бы, даже при их скорости хода – так как первые же морские испытания показали, что собственно морских качеств у миноносок нет, и при силе ВЕТРА 2-3 балла «их приходится обречь почти на полное бездействие».

В своем отчете о плавании миноносок Черноморского флота в кампанию 1879 года контр-адмирал Баженов вынужден был признать, что эти корабли никак нельзя назвать мореходными.

«Размеры самого судна и легкость корпуса, ненадежная прочность машины, — отмечал он в отчете, - делает их неспособными для плавания по морям». Переходы из одного порта в другой можно было допустить только «в случае необходимости», приняв при этом «всевозможные меры предосторожности и предусмотрительности».

Такого же мнения придерживался и флагманский минный офицер 2-го отряда миноносок Балтийского флота лейтенант Калугин, который в 1880 году писал: «Нельзя и требовать, чтобы такие ничтожные по размерам суда при слабом до последней возможности корпусе и неисправностях в механизмах, при самых неблагоприятных обводах носа и кормы, могли бы уходить в открытое море не иначе как в штиль и на близкое расстояние от берегов».

К тому же понятие БАЗА включает в себя большое количество вспомогательных служб: помещения для проживания экипажей, их питание, ремонтные мастерские, минно-торпедная служба, склады с вооружением, охраной и т.д. Всего этого в бухте Миноносок в то время, скорее всего, быть не могло.

«Приписанные первоначально по кораблям эскадры, миноноски со временем свели в отряды. Каждому отряду из пятнадцати миноносок придавались две баржи и пароход для их буксировки Баржи, предназначенные для выполнения роли плавбаз, далеко не отвечали предъявляемым к ним требованиям. Лишенные вентиляции, без иллюминаторов, они мало годились для отдыха команд миноносок, измученных постоянным пребыванием на вечно качающихся палубах своих кораблей и «адовой работой» в их «наглухо закупоренных» тесных и жарких отсеках.»

В бухте Миноноск на северо-восточном берегу бухты Рейд Паллада, в принципе, да, но в этой бухточке, как нам кажется, – нет.

Теперь посмотрим на саму бухту сверху, благо возможности современной техники и Интернета нам это позволяют:

3

Космический снимок бухты Миноносок

Хотя, опять же, на карте 1931 года (мы о ней ещё поговорим!) указаны некие строения на берегу бухты Миноносок, которые, скорее всего, принадлежали Янковскому М.И.

ЯНКОВСКИЙ Михаил Иванович (Янович) — 1842-1912гг.

Родился в Польше, в семье небогатого шляхтича. Родословная уходит в древний польский род Новина (по-старопольски «палаш»), один из представителей которого – Тадеуш Новина – сражался в XIV веке против тевтонских завоевателей, где им было получено звание рыцаря — за спасение от гибели польского короля. Михаил получил образование, которое по тогдашним меркам считалось средним.

В ночь с 10-го на 11 января 1863 г. по всей Польше зазвонили колокола. Это был сигнал к началу восстания против российских властей за возрождение независимой Польши, которая, равно как и Финляндия, в то время входила в состав Российской империи на правах губернии.

Полный титул последнего царя России: «Божиею поспешествующею милостию, мы Николай Второй, император и самодержец Всероссийский, Московский, Киевский, Владимирский, Новгородский; царь Казанский, царь Астраханский, царь Польский, царь Сибирский, царь Херсонеса Таврического, царь Грузинский; государь Псковский и великий князь Смоленский, Литовский, Волынский, Подольский и Финляндский; князь Эстляндский, Лифляндский, Курляндский и Семигальский, Самогитский, Белостокский, Корельский, Тверский, Югорский, Пермский, Вятский, Болгарский и иных; государь и великий князь Новагорода низовския земли, Черниговский, Рязанский, Полотский, Ростовский, Ярославский, Белозерский, Удорский, Обдорский, Кондийский, Витебский, Мстиславский и всея северныя страны повелитель; и государь Иверския, Карталинския и Кабардинския земли и области Арменския; Черкасских и Горских князей и иных наследный государь и обладатель, государь Туркестанский; наследник Норвежский, герцог Шлезвиг-Голштейнский, Стормарнский, Дитмарсенский и Ольденбургский и прочая, и прочая, и прочая».

 11  12

Генерал Муравьев*** разгромил восстание в Варшаве. Многие были расстреляны, прогнаны сквозь строй, сосланы в Сибирь. На каторгу попал и восемнадцатилетний Михаил Янковский. Его осуждили на восемь лет каторжных работ с конфискацией имущества, лишением всех дворянских прав и отправили пешим этапом в Сибирь. По дороге до места каторги, в Читу, он получил обморожение ступней.

*** Граф Михаи́л Никола́евич Муравьёв (Муравьёв-Ви́ленский, прозванный либеральными и народническими кругами «Муравьёв-вешатель» или «Муравьёв-палач» — видный государственный, общественный и военный деятель Российской империи эпох Николая I и Александра II .

111

Польское восстание вызывало восхищение на Западе, и Англия, Австрия, Голландия, Дания, Испания, Италия, Османская империя, Португалия, Швеция и Папа Римский в жёсткой форме потребовали от российского правительства пойти на уступки полякам. Возник политический кризис, вошедший в историю как «военная тревога 1863 года». В определённой степени поддержку восстания осуществляли либеральные и народнические круги Российской империи. Во многих петербургских и московских салонах и ресторанах либеральная публика открыто поднимала тост за успехи «польских товарищей». Герцен, издатель «Колокола», призывал русских офицеров в Польше «…идти под суд в арестантские роты, быть расстрелянным… быть поднятым на штыки,… но не подымать оружия против поляков,… отыскивающих совершенно справедливо свою независимость» и обращался с аналогичными воззваниями к солдатам. Впрочем, эти идеи оказались непопулярны в русском обществе, в том числе и среди аудитории «Колокола», а по мере неудач восстания привели к конфликту Герцена также и с поляками.

По мере обострения ситуации в Северо-Западном крае канцлер Горчаков настоятельно рекомендовал Александру II заменить бездеятельного генерал-губернатора Назимова на Михаила Муравьёва. Государь лично назначил его 1 (12) мая 1863 года виленским, гродненским и минским генерал-губернатором, командующим войсками Виленского военного округа с полномочиями командира отдельного корпуса в военное время, а также главным начальником Витебской и Могилёвской губерний. На аудиенции Муравьёв произнес: «Я с удовольствием готов собою жертвовать для пользы и блага России».

После прибытия Муравьёва в Северо-Западный край им был предпринят ряд последовательных и результативных мер по прекращению восстания. Подход к решению проблемы у Муравьёва заключался в убеждении, что чем жёстче он возьмётся за подавление восстания, тем скорее и с меньшим числом жертв его подавит. Одним из первых мероприятий являлось обложение высокими военными налогами имений польских помещиков. Обоснованием таких налогов являлась мысль, что если поляки имеют деньги на восстание, то должны предоставить их и на его усмирение. Имения польских помещиков, замеченных в активной поддержке восставших, отбирались в пользу государства. В результате этих действий Муравьёву удалось лишить восставших финансовой поддержки. В ходе военных операций подчинённых генерал-губернатору войск партизанские отряды восставших были вынуждены были сдаться властям.

В борьбе с участниками восстания Муравьёв прибегал и к мерам устрашения — публичным казням, которым, однако, подвергались лишь непримиримые участники восстания и виновные в убийствах и которые осуществлялись лишь после тщательного разбирательства. Всего за годы правления Муравьёва было казнено 128 человек, ещё от 8,2 тысячи до 12,5 тысяч человек было отправлено в ссылку, арестантские роты или на каторгу. В основном это были непосредственные участники восстания: католические священники и представители шляхты, доля католиков среди репрессированных составляла свыше 95 %, что соответствует общей пропорции участников восстания. Всего из около 77 тысяч повстанцев различного рода уголовным наказаниям было подвергнуто лишь 16 % их участников, тогда как остальные сумели вернуться домой, не понеся наказания.

В ходе восстания было убито либо пропало без вести 1174 российских солдата и офицера. Общее же число жертв повстанческого террора до сих пор точно не установлено. Исследователи называют разные цифры: от нескольких сотен до нескольких тысяч. Сам Муравьёв в ходе восстания называл цифру в 500 человек. По информации «Московских Ведомостей», на 19 сентября 1863 года количество только повешенных достигало 750 человек. По данным III Отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии, за весь 1863 год повстанцы казнили 924 человека. «Энциклопедический словарь» Брокгауза и Ефрона указывает, что число жертв повстанческого террора равнялось примерно 2 тысячам человек.

Подавление восстания не было окончанием деятельности Муравьёва в Северо-Западном крае. Как опытный администратор, он прекрасно понимал, что для предотвращения подобных событий в будущем необходимо коренным образом изменить жизнь в крае, вернуть его, как он сам говорил, на «древнерусскую» дорогу. Губернатор приказал большинству из чиновников-поляков подать прошения об отставке, поскольку многие из них тайно сочувствовали, а зачастую и помогали повстанцам. В то же время по всей России приглашались люди на «старинную русскую землю» для работы в присутственных местах. Так началась белорусизация местной администрации в Северо-Западном крае.

Муравьёв видел главную опору власти в крестьянстве, поскольку в отрядах мятежников крестьяне составляли в только 18 %, а шляхта — 70. Муравьёв потребовал от местной администрации, чтобы она разъяснила крестьянам их права, было отменено выполнение крестьянами феодальных повинностей, батраки и безземельные крестьяне начали наделяться землёй, конфискованной у участвовавших в выступлениях помещиков. На это из казны была выделена огромная по тем временам сумма в 5 миллионов рублей. В феврале 1864 года вышел указ «Об экономической независимости крестьян и юридическом равноправии их с помещиками». Все польские помещики были обложены 10-процентным сбором в пользу казны от всех получаемых ими доходов. Наделы белорусских крестьян увеличивались почти на четверть, а их подати стали на 64,5 % ниже по сравнению с остальными российскими крестьянами. Целью всех этих мер было создание зажиточного белорусского крестьянства, способного противостоять польскому экономическому господству.

Для доказательства исконно русского и православного характера края по инициативе Муравьёва в начале 1864 года была учреждена Виленская комиссия для разбора и издания древних актов, имевшая большое значение для формирования исторического самосознания белорусов. Благодаря усилиям сотрудников комиссии был впервые основательно пролит свет на прошлое Белой Руси.

Много внимания было уделено народному просвещению и, в частности, школьному образованию. Собственно белорусских школ в то время не существовало, они были давно искоренены в крае, как и западнорусский письменный язык, выведенный поляками из делопроизводства ещё в 1696 году . Школьное обучение было переведено с польского языка на русский. В крае распространялись десятки тысяч православных молитвенников, учебников, портретов императорской семьи, картин духовного содержания, которые должны были заменить у учеников изображения из истории польского народа. Были выделены средства для преподавания хорового православного пения по три урока в неделю, что оказывало большое моральное воздействие на юных белорусов.

Несмотря на то, что ученикам-полякам было запрещено говорить в стенах школ по-польски, в школьной программе для детей-католиков был оставлен Закон Божий римско-католической веры. При замене преподавателей-поляков православными наставниками увольняемые поддерживались материально, некоторые получали новые места во внутренних районах империи, а большинство — пенсии. Средства на эти преобразования поступали от 10-процентного сбора, которым обложили польскую шляхту за участие в мятеже.

Из библиотек были изъяты все антирусские пропагандистские книги и брошюры, в массовом порядке ввозились и издавались на месте православные духовные работы, книги по истории и культуре России.

В поддержку православного духовенства Белоруссии священникам увеличили жалованье до 400 рублей в год. Представителям духовенства, пострадавшим от мятежников, из государственной казны было выделено 42 тысячи рублей для оказания помощи.

Генерал-губернатор распорядился приобрести 300 тысяч православных наперсных крестиков для населения и раздать их бесплатно жителям по 135 на каждый приход. Этот духовный почин нашёл очень широкую поддержку среди российского общества. Дворяне, купцы, простые люди жертвовали средства на приобретение крестиков разной величины для белорусов. Купец первой гильдии Комиссаров передал один миллион крестиков. Также деньги на эту акцию шли за счёт штрафов, наложенных на польских помещиков и ксёндзов за участие в мятеже. Отмечается, что уже к концу 1864 года почти все православные крестьяне Северо-Западного края имели на себе кресты, приняв их с большим энтузиазмом. Наряду с крестиками, среди населения по низким ценам распространялись православные иконы, а также лубочные изображения религиозно-нравственного и патриотического содержания.

Успехи Муравьёва, несмотря на поток критики из некоторых либеральных петербургских салонов, произвели в России большое впечатление. В мае и июле 1864 года государь лично посетил Вильну и на смотре войск отдал честь Михаилу Николаевичу — беспрецедентный жест на тот момент. Патриотически настроенная интеллигенция и чиновники горячо поддерживали преобразования Муравьёва. Тем не менее, по мере налаживания мирной жизни в крае становилась всё сильнее позиция сторонников диалога с поляками. Одним из главных адвокатов такого курса был брат императора, бывший наместник Царства Польского Константин Николаевич, при котором и разгорелось восстание. Он лично враждовал с Муравьёвым после того, как тот даже не пожелал с ним встретиться в Вильне при его возвращении в Петербург.

По инициативе Помпея Батюшкова и Антонины Блудовой петербургская аристократия собирала подписи под приветственным адресом по случаю вручения Михаилу Муравьёву иконы Архистратига Михаила. Губернатор Петербурга А. А. Суворов отказался, назвав публично Муравьёва «людоедом». Ответ последовал от Тютчева в виде язвительного стихотворения:

Ф. И. Тютчев. Его сиятельству А. А. Суворову

«Гуманный внук воинственного деда,

Простите нам, наш симпатичный князь,

Что русского честим мы людоеда,

Мы, русские, Европы не спросясь!..

Как извинить пред вами эту смелость?

Как оправдать сочувствие к тому,

Кто отстоял и спас России целость,

Всем жертвуя призванью своему

Кто всю ответственность, весь труд и бремя

Взял на себя в отчаянной борьбе -

И бедное, замученное племя,

Воздвигнув к жизни, вынес на себе?..

Кто, избранный для всех крамол мишенью,

Стал и стоит, спокоен, невредим -

Назло врагам — их лжи и озлобленью,

Назло — увы — и пошлостям родным.

Так будь и нам позорною уликой

Письмо к нему от нас, его друзей!

Но нам сдается, князь, ваш дед великий

Его скрепил бы подписью своей.»

Резиденцией Муравьёву в Вильне служил генерал-губернаторский дворец. По личной просьбе уволен с должности генерал-губернатора, 17 (29 ) апреля 1865 года получил титул графа с правом писаться «граф Муравьёв-Виленский».

Умер Муравьёв 31 августа (12 сентября) 1866 года в Санкт-Петербурге и был похоронен на Лазаревском кладбище Александро-Невской лавры в присутствии Государя и императорской фамилии. В почётном карауле стоял Пермский пехотный полк, шефом которого был граф Муравьёв. Александр II провожал своего подданного до самой могилы.

Александр Герцен отозвался о его смерти так: «Задохнулся отвалившийся от груди России вампир». «Такого художественного соответствия между зверем и его наружностью мы не видали ни в статуях Бонароти, ни в бронзах Бенвенуто Челлини , ни в клетках зоологического сада.»

Отношение современников и потомков к Муравьёву отличалось неоднозначностью и варьировалось от чрезмерного восхваления и восхищения его личностью, до полного неприятия и шельмования. Известен анекдот, из-за которого за Муравьёвым закрепилось прозвище «Вешатель»: после подавления польского мятежа 1831 года, в котором он активно участвовал, на поступивший вопрос одного из гродненских горожан, не является ли новый губернатор «родственником моему былому знакомому Сергею Муравьёву-Апостолу, который был повешен в 1826 году?», Муравьёв ответил: «Скажите этому ляху, что я не из тех Муравьёвых, что были повешены, а из тех, которые вешают».

Михаилу Муравьёву в Вильне был установлен памятник, простоявший до 1915 года, пока город не был оккупирован германскими войсками. По одной из версий, памятник был наряду с памятником Екатерине II эвакуирован, по другой — он остался в городе, и в 1920 году польские власти, устроили над ним целенаправленное надругательство — построили общественные городские туалеты.

Награды

Орден Святого Андрея Первозванного (1865) — за управление Литовско-Белорусским краем

Орден Святого Владимира 4 степени с бантом — за Бородинское сражение Орден Святого Александра Невского с алмазами

Орден Белого орла на ленте

Орден Святого Владимира 1 степени с мечами

Орден Святой Анны 1 степени с императорской короной

Ф. И. Тютчев. Памяти графа М. Н. Муравьёва

«На гробовой его покров

Мы, вместо всех венков, кладём слова простые:

Не много было б у него врагов,

Когда бы не твои, Россия.»

112

В 1868 г. вышла царская амнистия, отпускавшая заключенных на вольное поселение в пределах Восточной Сибири без права возвращения в Европу.

В 1872 г. Михаил Иванович получил письмо от друга по каторге, в прошлом профессора Варшавского университета Бенедикта Дыбовского, в котором тот предлагал земляку принять участие в обследовании бассейна Амура вплоть до берегов Тихого океана. Янковский принимает предложение.

После окончания экспедиции Янковскому предлагают занять место управляющего золотым прииском на притоке реки Лены — Олёкме и он работает там с 1874 по 1879 г. Здесь, параллельно с основной работой, Янковский собирает богатейшие коллекции бабочек и птиц и отправляет их в Петербург, Варшаву, Францию и Германию; имя Янковского  присваивается многим впервые открытым для науки видам и подвидам бабочек, жуков и птиц, оно становится известным в широких кругах европейских ученых. На Олекме Янковский освободился и стал полноправным подданным Российской империи. Было ему двадцать восемь лет.

На Амуре состоялось знакомство Янковского со ссыльным поляком Чаклеевским, управляющим золотым прииском на острове Аскольд, неподалеку от Владивостока. Чаклеевский направлялся обратно в Польшу и искал себе замену, Янковский согласился на новую должность, и в 1874 году отправился во Владивосток. В 1874-79гг. он управлял золотым прииском купца И.И. Кустера.

Остров Аскольд был нанесен на карту в 1859 году под названием «Маячный», в 1862 году получил название по проливу Аскольд, отделяющему остров от материка (пролив же был описан и назван в 1859 году в честь фрегата «Аскольд»).

Янковский женился. Вскоре у них родился сын Александр. Супруга Янковского умерла при родах и сын воспитывался с отцом.

В 1874 году он вторично женился на Ольге Лукиничне Кузнецовой (1855-1933), коренной сибирячке-иркутянке, дальней родственнице Шевелёвых, жившая на правах прислуги в доме своего дяди во Владивостоке. Её, 22-хлетнюю, бесприданницу, взял в жены 35-летний Янковский…

113

Безграмотная, но обладающая природным умом Ольга, при помощи Михаила в короткий срок овладела грамотой, счетом, азами географии, истории, метеорологическими наблюдениями, составляла коллекции, научилась метко стрелять.

Кстати, об этой семье Никита Михалков снял фильм «Дальневосточный исход. Фильм 1-й. Янковские»:   http://video.yandex.ru/users/leha1953/view/1020

В семье родились две дочери и четверо сыновей: Елизавета, Юрий (по крещению – Георгий, 1879-1956), Анна (1882-ок.1950), Ян(Иван)(1886-1919 или 1884-1920), Сергей, Павел (1890-1940). Пятым был сын от первого брака Александр (1876-1914). Супруги взяли также на воспитание мальчика-сироту.

Там он начинает вести хозяйственную деятельность: повёл борьбу с браконьерами и хунхузами , запретил хищнический отстрел пятнистых оленей , завёз на остров фазанов , которые быстро размножились и стали охотничьими объектами. Наведение общего порядка на прииске незамедлительно сказалось и на увеличении добычи золота. В 1877 году на острове им была установлена станция наблюдения за погодой, результаты которой он направлял в Пулковскую обсерваторию .

Пятнистых оленей завез на остров Янковский. Скорее всего, именно здесь у него родилась мысль организовать обширное хозяйство. Но островок был для этого слишком мал, особо тут не разгуляешься, следовало осваивать материк.

Здесь же на острове завязалась его дружба с капитаном Ф.К. Геком.

После путешествия на парусной джонке вдоль побережья Янковский остановил свой выбор на полуострове СидемИ (удэгейское название, обозначающее Большая река – ныне Нарва), и обратился к военному губернатору Эрдману с просьбой продать ему участок земли и получить право на долгосрочную аренду всего полуострова.

Разрешение было получено, он приобретает 321 десятин земли, ещё 7375 десятин берёт в аренду и начинает строить усадьбу.

В июне 1879 года Ф. Гек по уговору снял с острова лошадей и часть имущества М.И. Янковского и доставил на своей шхуне на ферму вместе с двумя конюхами, после чего отправился за семейством Янковских. Когда Гек был в плавании, на его дом был совершен набег банды хунхузов***: убиты работники фермы, повешена жена,, малолетний единственный сын похищен…Отчаянию Гека не было предела: всю жизнь он, бывая в иностранных портах, всматривался в лица, искал своего сына.. Надежде на встречу так и не суждено было сбыться…

Янковский с Геком поклялись отомстить хунхузам, создав из работников-корейцев вооруженный отряд. Вся семья, даже дети, была вооружена. Однажды, преследуя банду хунхузов, Михаил потерял большой палец правой руки.

*** Хунхузы – китайцы отходники, промышлявшие разбоем в Уссурийском крае. Они имели мощные базы в Приморской области и Китае. Торговля золотом, опиумом, вымогательство, азартные игры, откровенный разбой на дорогах и набеги на дома переселенцев – были основными путями получения ими доходов.

В 1867 — 1868 гг. в Приморье проходили так называемые «Манзовские войны». (Манзы – так маньчжуры называли китайцев). В 1867 г. с целью более эффективной охраны границы и территории от вторжения разбойничьих шайк хунхузов в Южно-Уссурийский край были передислоцированы 1-й и 3-й линейные батальоны и горный артиллерийский дивизион. Штаб-квартира и две роты 3-го батальона разместились в Камень-Рыболове, одна – в посту Находка. Одна рота 3-го батальона в полном составе пошла на формирование Новгородской постовой команды, еще одна рота была дислоцирована в Раздольном.

27 мая 1885 г. командующим войсками Приморской области была отправлена телеграмма следующего содержания:

Л. 2. «Новокиевское. Полковнику Беневскому.

Донесению Заседателя Суханова между Гамовским мысом и Славянкою появились на манзовских шлюпках двенадцать хунхузов, вооруженных винчестерами и револьверами, ограбили корейцев, занимавшихся добычей морских червей и у одного Хаджинского корейца отняли винчестер. Благоволите принять энергичные меры по захвату.

Л. 3. «На имя военного губернатора Приморской области. Получив известие Гамовском мысу и бухте Славянка появились двух манзовских шлюпках двенадцать хунхузов винчестерами, револьверами грабят корейцев. Дал распоряжение обыске охранении берега конными отрядами и почтительно прошу не изыщется ли возможность выслать поимки разбойной шлюпки судно указанным местам и острову Римского-Корсакова.

Л. 4. Янчиха. Полковнику Беневскому. Завтра рассветом выходит лодка «Морж» генералом Барановым свитою. Командиру приказано оказать содействие поимке хунхузов.

Л. 5. Командиру винтовой лодки «Морж». Оказать поимке хунхузов возможного содействия для чего осмотреть берега, употребив для этого субботу 25 мая, а воскресенье 26 или в понедельник 27 мая возвратиться в Посьет за полковниками Унтербергом и Фриде для доставки Владивосток.

Л. 7. От 14/7 1885 . из Янчихе. Много манз Сучана перебрались Ольгу числе которых могут оказаться преступники.

Л. 9. Из Янчихе во Владивосток. Генерал-губернатор предписал мне экстренно командировать исправника Занадворова Сучан для производства быстрого следствия по делу убийства хунхузами семи переселенцев и ранений четырнадцати..

Баранов.

Янковский, потомок рыцаря Тадеуша, стал строить дом-крепость, напоминающий древние рыцарские замки…

В 1880 г. было закончено строительство двухэтажного дома-крепости с высоченным дубовым забором, окованными железом воротами, решетками на окнах, тяжелыми засовами. Внутри дома находился колодец и запас провианта на случай осады. Весь дом был выдержан в старом стиле: полутёмная гостиная, по стенам — картины рыцарских поединков, батальные сцены, висели рога животных.

Хозяйство на Сидеми велось с нуля. Началом конного завода в 1879 г. стал невзрачный российский жеребчик Атаман и десяток крохотных корейских, маньчжурских кобылок пригнанных им из Сибири, четырех из которых со всем приплодом в первую же зиму задрал тигр. Пантовое оленеводство — с трех забредших на полуостров из тайги пятнистых оленей. Первая в России плантация женьшеня возникла из горстки корешков и семян, доставленных аборигенами-тазами.

Янковские завели дойных коров, овец, свиней, птицу. И не только одни хунхузы были тому причиной. Вокруг усадьбы ходили тигры. С винчестером ходили доить коров. Сын Юрий вспоминает: «С того дня, когда я начал осознавать окружающее, я главным образом слышал: «Сегодня приходил тигр и загрыз корову Звездочку… Вчера тигр ранил Азию, но она вырвалась и ее надо лечить…»

К началу XX века имение стало своего рода образцом для Уссурийского края. Сотни прекрасных лошадей пополняли кавалерию и артиллерийские части, с блеском выступали на бегах и скачках Владивостокского ипподрома, украшая полки в гостиной старого дома серебряными кубками. Лошадь Титаник из табуна Янковского на скачках выиграла серебряное ведро с уральскими самоцветами. Во время русско-японской войны конезаводы Янковского, а их было несколько, предоставляли транспортные средства для армии.

Янковский усиленно работал над улучшением породы. В 1891 году в Томске им был приобретен табун в 42 головы. Томские лошади значительно улучшили новую породу. Таким образом к началу XX века была выведена особая порода лошадей, отлично приспособленная к дальневосточным условиям.

Плантация женьшеня к 1910 году достигла 60 тысяч корней различного возраста. Выкопанные им на продажу корни были оценены китайскими купцами наравне с таёжными. Стадо оленей перевалило за две тысячи голов. Егерские сторожки были связаны с центральной усадьбой телефонами, была построена беговая дорожка, стрельбище, школа, обсерватория и многое другое… Янковский собрал коллекции зверей, птиц, насекомых и растений Некоторые из них впоследствии получили имя Янковского: лебедь, овсянка, сорока, несколько ви­дов бабочек, жуков и растений. «Гербарий Янковского собран в 1882–1883 гг. в окрестностях усадьбы его близ устья р. Сидеми на китайской границе. В нем всего 297 видов», — значится на папках с листами, ныне хранящихся в Москве.

111

До 5 июля 1890 г. Янковский, как бывший политзаключенный, оставался под гласным надзором полиции, и только после ходатайства генерал-губернатора Восточной Сибири барона  Корфа «Государь Император: «Всемилостивийше соизволил  на дарование Янковскому помилования освобождением его от надзора полиции без права проживания в Польше, Литве и Белоруссии», то есть в родных местах.

В 1906 году Михал Иванович уехал во Владивосток, оставив имение жене и детям. Начал книготорговлю, участвовал в кожевенном предприятии под фирмой «Жуклевич, Янковский и Ко». Его книжный и писчебумажный магазин, а также библиотека располагались на Светлановой, 37. В рекламе тех лет сообщалось, что этот магазин имеет все сорта бумаги и ведет торговлю народными книгами на базаре. Долгое время в помещении книжного магазина размещалась и владивостокская штаб-квартира предпринимателя.

Он был ондим из учредителей Общества Изучения Амурского Края (ОИАК) в 1884 году, с 1887 он — член-соревно­ватель.

по его имению разгуливал ручной барс Самсон…

4

В 1880 Михаил Янковский проводил раскопки в устье реки Сидими. Им были найдены предметы быта людей, живших в VIII-III веках до н. э., он описал и передал находки в музей Восточно-Сибирского отдела Русского Географического Общества. Позднее аналогичные предметы были найдены в других местах по всей территории Приморья. С 1972 период, к которому относятся данные археологические находки, стали именовать «Янковской культурой». Её географический ареал охватывает северо-западное побережье Японского моря от Унги в Корее до бухты Преображения в России.

К началу нашего столетия Янковский стал миллионером, и его обширное многоукладное хозяйство охватило юг Приморья до Хасана.

В 1909 году, перенеся тяжелое воспаление легких (сказалась и сибирская ссылка, и приморские климатические условия), Янковский отъезжает для лечения в Семипалатинск. И так на протяжении трёх лет: к семье (на хозяйстве остались сын Юрий и супруга Ольга Лукинична) он возвращался к золотой приморской поре — осени. Болезнь (туберкулез) обострялась. 10 октября 1912 года М.И. Янковский умер в Сочи ибыл похоронен на старом кладбище (ныне не сохранившемся).

Хозяином на Сидеми после отъезда отца в Семипалатинск стал Юрий Янковский – он женился на старшей дочери известного владивостокского судовладельца и китаеведа Михаила Шевелёва, Маргарите. К отцовскому дому-крепости Юрий пристроил высокий белый замок с башней, над которым постоянно был поднят голубой флаг с чёрно-золотым гербом именного рода Новина. О Яне, освоившим бухту Витязь, речь пойдет ниже.

Юрий Михайлович сумел значительнорасширить дело, тем более, что к тому времени уже весь полуостров стал собственностью Янковских. На вершинах сопок были сооружены сторожки, связанные с центральной усадьбой телефонами; дежурство в них велось круглосуточно. В этом хозяйстве никогда не возникало палов, не заходили туда и браконьеры (не говоря о хунхузах). Гостями Сидеми были губернаторы края, заграничные гости, писатели, многие российские знаменитости: поэт Константин Бальмонт и путешественник Владимир Арсеньев, будущий президент АН СССР Владимир Комаров, другие известные учёные…

К началу 1920-х годов в Сидеми было 600 породистых лошадей, три тысячи пантовых оленей; росло более шести тысяч корней женьшеня, пересаженного из тайги. Имелись свои катера, баржи, автомобили. В общем, дело отца попало в надёжные руки. И, казалось, расти ему и укрепляться. Но пришла революция, и все покатилось кувырком!

30 апреля 1920 года пароход «Тайо-Мару» высадил во Владивостоке очередной десант японской пехоты. Одновременно японские войска были введены в Посьет, Барабаш и Славянку. 9 ноября 1920 г. в газете «Красное знамя» приведено сообщение о поведении японских войск в Посьете:

«Действия японовойск нервирует население. Людей бьют на каждом шагу ни за что. На днях прикладом солдат ударил одну даму. Когда обратились по этому поводу к стоящему тут же японоофицеру, он сказал «Это молодой солдат». Последним рейсом парохода, когда пароход грузился, японосолдат ударил по лицу вахтенного матроса только потому, что матрос не пропускал согласно приказа на пароход

5

корейцев. Управа запугана, хочет прекратить свои действия, ибо бессильна что-либо сделать. Жители постановили закрыть управу до тех пор, пока облземуправа не примет шагов, чтобы ослабить то напряженное настроения, которое создалось благодаря действиям японовойск.»

Частыми гостями у Юрия Янковского были братья Меркуловы, атаман Семёнов, генерал Дитерихс.

В 1922 году Юрий Янковский, совместно с братом Павлом создал дружину самоохраны против хунхузов и партизан в Сидеми и Славянке. Созданная дружина самоохраны, вооруженная за счет средств Янковского, состояла из 200 человек — бывших офицеров и охотников — друзей Янковского. Однако активных боевых действий против партизан созданный отряд не вёл, ограничиваясь только охраной владений Янковского. Значительная часть китайских разбойников-хунхузов «перекрасилась» в красный цвет и стала «красными интернационалистами», не отказываясь от роли карателей и расстрельной команды против «недобитых буржуев».

6

В конце гражданской войны в 1922 году, не без участия основных претендентов на полуостров Туламу — эстонцев, при поддержке большевика Ивана Фомичева***, у наследника всех коммерческих дел отца Юрия Михайловича Янковского были отобраны все владения в Славянке и на Веселой поляне.

*** В феврале 1922 года Фомичева ранят в Нерпе, где в то время располагался японский офицерский морской пост. Его привёзут в Славянку в японский военный госпиталь (ныне бывший универмаг Нерпинского рыбкоопа). Японские врачи примут все меры, чтобы его спасти. Однако, когда узнают, что он коммунист-большевик его отравят уколом. Похоронен он будет на старом кладбище в Славянке (сопка Любви).

В 1987 году на могилах коммунистов Михаила Армаса и Павла Патракова были установлены обелиски. В 2000 году могила Михаила Армаса будет уничтожена при строительстве коттеджей местных «служителей Фемиды». Также будут уничтожены могилы красных партизан Васютина, Фомичёва, могилы первых жителей Славянки, а также офицеров и солдат старой русской армии и могилы участников Хасанских событий. В настоящее время уцелела только могила Павла Патракова, которая стояла за границей кладбища.

Японцы занимали Славянку до конца октября 1922 года.

Дети:

Старший сын от первого брака, Александр Янковский (1876-1914), отделился от семьи рано, вёл жизнь путешественника: работал на строительстве Панамского канала, занимался мытьём золота на Аляске, путешествовал по Америке и Камчатке…

В 1916 году группа Владивостокских предпринимателей, потомков семей известных купцов Шевелёва и Менарда, решила создать питомник пятнистых оленей на полуострове Гамова. Зачинателем этого хлопотного, но сулящего большие прибыли предприятия стал Ян (Иван) Янковский (1886-1919 или 1884-1920). Компаньоны арендовали у правительства весь полуостров Гамова, перегородив его перешеек металлической сеткой длиной в две версты. Завели верховых лошадей и рабочих быков, в Витязе построили дома, имевшие телефонную связь друг с другом и с линией правительственного телеграфа «Пост». Аппараты были установлены и в сторожках оленника, расположенных в разных местах полуострова. Охрана была вооружена винтовками, на рейде бухты Витязь всегда находился в готовности моторный катер. Эти предосторожности вовсе не были лишними, поскольку в окрестностях все ещё встречались шайки хунхузов, а сам район был достаточно отдалённым от цивилизации.

7

Поэтому дом Яна, заложенный им в 1918 году, был копией отцовского поместья, только улучшенной. Фундамент и крыльцо были сложены из огромных гранитных валунов, а само здание напоминало крепость: с окнами-бойницами, с зубцами над «сторожевой» башней при входе. Оконные проёмы были рассчитаны на оборону и закрывались железными ставнями. Дом был трёхэтажный, кирпичный, но с цементной облицовкой,так что выглядел бетонным. На случай отступления из спальной комнаты второго этажа был тайный ход в подвал, где начинался подземный туннель, ведущий в недалёкий овраг. Дела на Гамове спорились; местное оленеводческое хозяйство тоже быстро стало образцовым. Прекрасные, почти курортные места привлекали – как и Сидеми – немало гостей. На Рождество 1919 года в доме Янковского на Витязе собралось много народу. Около двух часов ночи все разошлись, и сразу после этого Ян Михайлович почувствовал себя плохо, а затем потерял сознание. Утром заложили лошадей и послали за доктором в Посьет, за 50 вёрст. Но к приезду врача Ян Янковский, охотник и наездник, всегда отличавшийся хорошим здоровьем, не приходя в сознание, скончался. Неожиданная смерть, разумеется, повлекла много слухов…

Самый младший, Павел Янковский (1890-1940), ушёл на войну с Германией, был пять раз ранен, воюя на Западном фронте, затем – во Франции в составе Русского экспедиционного корпуса. Потом Павел будет служить в авиации, станет кавалером французского ордена Почётного легиона, собьёт немецкий аэроплан и над горами Греции будет сбит сам…

Кстати, известный русский актёр Олег Иванович Янковский приходился внуком Павлу Михайловичу Янковскому.

 1

24 октября (11 октября по новому стилю) 1922 года на катере «Мираж» («Призрак») Юрий Янковский, собрав имущество, вывез из Сидеми 70 пассажиров, в числе которых было около 30 его родственников и домочадцев, а также верных работников (около 40 человек) в Корею в северный город Сейсин, оставив всё новым хозяевам. Но истинных хозяев не нашлось.

«31 августа 1931 г. Сидеми, — писал в своем дневнике Михаил Пришвин, прибывший в Приморье для написания книги о женьшене — поднялись на гору. Женьшенник Янковского избит оленями. Управляющий пытался найти хоть один живой корешок и не смог». Нашёл местного старожила. «Да, была богатейшая, на всю страну плантация, — припомнил тот — но, как ни странно, в акте инвентаризации ее не упомянули. Видимо, все было под снегом, о ней забыли. А те, кто знал, учли это и потихоньку выкопали все богатство» — рассказал тот.

В Корее Янковские во главе с Юрием Михайловичем поселились в городе Сейсин, на территории нынешней КНДР. Чтобы устроить новую жизнь, было распродано почти всё имущество: катера, скот, автомобили. Пришлось заняться и торговлей, и посолом рыбы, и хлебопечением. Только через несколько лет удалось купить в местечке Омпо, близ горячих ключей, участок земли. Здесь Юрий Янковский вместе со своими сыновьями основал имение-курорт Новина и курорт Лукоморье, в котором они занимаясь хозяйством, принимали дачников и гостей. Профессиональная охота и организация охотничьих сафари по Корее и соседней Маньчжурии (с начала тридцатых годов прошлого века, после оккупации Северного Китая Японией, — Маньчжоу-Го), были основной статьей их дохода в то время. Сам хозяин, Юрий Янковский, и его сыновья – Валерий и Арсений – считались лучшими зверобоями Кореи. Многие страницы книги Ю.М. Янковского «Полвека охоты на тигров» посвящены описанию событий именно этих лет – 30-х и 40-х, проведённых в Корее. Янковские начали всё сначала: проложили дороги, разбили фруктовый сад, завели пасеку. Отловили в лесах оленей и довели их стадо до сотни голов; развели свиней, коров, лошадей. Имение, получившее название Новина, постепенно стало известным курортом.

В 1945 году в Корею пришла, в качестве освободителя корейского народа от японских милитаристов, Советская армия. В 1946 году, по окончании войны с Японией, сыновья Юрия Михайловича Янковского предложили свои услуги Советской Армии в качестве переводчиков, знающих корейский и японский языки. Но доверия к ним, конечно, не было. Валерия арестовали в январе 1946-го – через полгода после того, как он начал служить в Советской Армии. Жена должна была со дня на день родить, и он попросился в отпуск. По дороге его и взяли. Своего сына он впервые увидел через сорок лет, в Канаде: жена, прождав его пять лет, вышла замуж за другого. Валерию дали десять лет по 58-й статье.

Валерий Юрьевич Янковский после 10 лет заключения получил ещё 25 лет лагерей, отбыл срок на Чукотке, затем жил в Магадане. В 1957 году был полностью реабилитирован «за отсутствием состава преступления». В 1966 году он приехал во Владивосток, вступил тут в члены ОИАК, здесь же написал свой первый рассказ. В 1968 году Валерий по семейным обстоятельствам был вынужден уехать в город Владимир, где и обосновался. В Ярославле вышли его первые книги, посвящённые Дальнему Востоку, его природе и его людям. Валерию нелёгкая судьба велела стать писателем, знатоком Уссурийской тайги, летописцем всего рода Янковских. Он неоднократно бывал в Приморье: ходил в тайгу, проведывал бухту Сидеми; вёл обширную переписку с приморцами, помогая уточнять события прошлого. В 1991 году он приезжал в Сидеми на открытие памятника своему деду. Валерий Янковский умер в 2010 году в возрасте 99 лет в связи с травмой позвоночника, которую получил, подтягиваясь на турнике.

Арсений, вовремя предупреждённый об аресте, успел бежать через 38-ю параллель; потом перебрался в Японию и в Токио дорос до должности управляющего отделением фирмы «Мицубиси». Выйдя на пенсию, он поселился в Сан-Франциско. Пожалуй, из всех Янковских это была единственная относительно счастливо сложившаяся жизнь.

Сам Юрий Михайлович Янковский был арестован в своём имении «Новина» «за белогвардейское прошлое» (принимал на постой лошадей атамана Семенова, генерала Молчанова и создал дружину самоохраны против хунхузов и партизан в Сидеми и Славянке), получил тот же срок – стандартную «десятку». Попав в лагерь в возрасте 68 лет, он уже никогда не вышел из заключения и умер в лагере где-то между Тайшетом и Братском в 1956 году.

2

 

3

15.9.1991 в пос. Безверхово по инициативе Б.А. Дьяченко открыт памятник Михаилу Янковскому (авторы проекта Б.А. Дьяченко и О.С. Кулеш, скульптор О.С. Кулеш). М. И. Янковский изображен в рубашке с расстегнутым воротом и закатанными рукавами. В правой руке — опущенный стволом вниз винчестер. Поза — мирная, но человек в любое мгновение готов выстрелить навскидку. Так трактовался образ пионера, пришедшего на эту землю с мирными целями, но готового защитить и ее и себя в минуту опасности.

На бронзовой доске надпись: «Он был дворянином в Польше, каторжником в Сибири и нашел приют и славу в Уссурийском крае. Содеянное им — пример будущим хозяевам земли».

Впрочем, бронзовая памятная доска вскоре была украдена «будущими хозяевами». Возможно, на металлолом.

 

 

 

 

HOMO USSURIENSIS МИХАИЛ ЯНКОВСКИЙ

Однажды М. И. Янковский заехал в соседнее с Сидеми урочище*** Славянка.

*** Согласно Толковому словарю русского языка под ред. проф. Д.Н. Ушакова, «Урочище – это естественная граница, природная межа» или участок, который отличался от окружающих «какими-либо естественными признаками: лес среди поля, болото и т.п.»

Хлебосольные хозяева — офицеры 7-го Восточно-Сибирского стрелкового батальона — пригласили его перекусить в своей столовой. Один из них обратился к соседу- предпринимателю:

- Скажите, пожалуйста, что я должен отвечать моему брату, проживающему в Полтавской губернии? Он давно добивается от меня сведений об этом крае; я пишу, что знаю, о наших приморских местах, а внутри края, в Никольском и в Ханкайской степи, я не был, и теперь вот, читайте, получил от него письмо, полное упреков.

Собеседник Янковского достал из кармана листок бумаги: «Ты знаешь, как я дорожу правдивыми и дельными советами о вашем крае и готов распродать все свои пожитки, чтобы переселиться к вам; а ты пишешь мне, по легкомыслию своему, одни лишь пустяки: о тиграх, о холодных туманах, о сплошных горах с болотистой почвой, о климате, вредном для слабогрудых и, наконец, что у вас в Славянке и окрестностях из всех русских зерновых хлебов родится лишь овес и того лошади не едят. А между тем, читай, что пишет о твоем соседе владивостокский корреспондент в «Новом времени».

Прочитав вырезку из газеты, вложенную в письмо, Михаил Иванович долго хохотал, смахивая невольные слезы и комментируя бредни автора заметки о нем и его богатстве.

- Господа, у меня не 3000 десятин земли, а всего 300. Не богатая трава и чернозем, а каменисто-болотистая местность, которая может прокормить не более 20 голов. А вот, смотрите, что написано в моем контракте на эту землю: «…буде земля, отданная Янковскому в оброчное содержание под пастбище, понадобится правительству для других целей, то через 6 месяцев по указании ему об этом земля переходит в распоряжение властей, а постройки, изгороди и прочее должны быть убраны». Как вы понимаете, мои деньги и труд, вложенные в дороги, удобрение и осушку лугов, пойдут при этом ко всем чертям. А сам ты можешь убираться со скотом, людьми и прочим на все четыре стороны.

При следующих словах глаза предпринимателя жестко сузились:

- К этому можно прибавить и то, что в случае конфликта с Китаем моя ферма будет разрушена первой. Так почему же я здесь, спросите вы. По причине холодных туманов моя местность не пригодна для хлебопашества, но благодаря тем же туманам почти свободна от комара, паука и мошки, поэтому там можно прекрасно разводить лошадей и скот, все побережье изобилует для этих целей прекрасной водой.

Уповая крепко на то, что меня с оседлости моей никто не сгонит и гнать некому, кроме скотовода, а такой земли в прибрежной полосе еще много никем не занятой, я с покойной Верой затратил до 1886 года 35 тысяч рублей и семь лет каторжного труда.

Описывая этот разговор в своем послании газете «Владивосток», которое было опубликовано в 29-м номере за 1887 г., М.И. Янковский добавлял: «Если бы мы заселяли его [Приморье] бельгийцами с капиталами в голове и кармане, то и тогда рано было бы требовать теперь уже результатов, а ведь мы водворяем в нем нашего серого крестьянина, в недалеком прошлом у которого вместо культурной школы было крепостное ярмо, приучившее его думать утром, как пробиться и сносить свою шею до вечера, и водворяем его пока не собственником, что одно только могло бы служить ручательством за труд культурный по мере понимания, а не хищнический. Да, край наш будет развиваться, и для этого его нужно заселять и заселять, и будет он богат, но в последующих поколениях, когда многие чистосердечно задуманные и добросовестно исполненные промахи, неизбежные в каждом новом деле, будут схоронены вместе с их творцами и дорожка немного проторится, а о крестьянских нуждах начнет писать не наше господское, а крестьянское перо».

То письмо в газету М.И. Янковский подписал именем, которое он считал наиболее подходящим к нему, — Homo Ussuriensis.

Борис Спиридонович Любатович, титулярный советник, производитель работ Уссурийской временной партии, занимавшийся размежеванием земель в Посьетском районе, так сообщал о предпринимателе М. Янковском.

«… В настоящее время дворянином Янковским арендуется по двум контрактам, заключенным в 1888 и 1895 гг., около 7800 десятин. В аренду входят и земли, предоставленные по высочайшему поселению приобрести Янковскому в собственность в количестве 700 десятин. По контрактам, кроме пастбища, пахоты и сенокоса, Янковский ничем пользоваться не может; ископаемые богатства, рыбные и морские промыслы и пр. остаются достоянием казны. Кроме того, полуострова Турек, Туламу и Брюс-Славянский арендуются Янковским по билетам ежегодно. Чтобы обеспечить за собой достаточное количество земли, для надобностей конного завода, Янковский ходатайствовал о приобретении в собственность части аренды, а остальную за сим часть, используемую по контрактам и билетам на побочные пользования, укрепить за ним в долгосрочную аренду, по окончании прежнего арендного срока, а именно с 1 января 1912 г.

Государь император в 20 день декабря 1902 г. высочайше соизволил на положение Комитета министров о продаже дворянину Янковскому в собственность из арендуемого им ныне пространства казенной земли, на берегу Амурского залива в Южно-Уссурийском крае, 700 десятин казенной земли, расположенной по правой стороне реки Сидеми, в юго-западном направлении, со включением в отчуждаемое пространство 25 десятин в ущелье Круглая Падь за плату по 3 рубля за десятину. И о предоставлении за сим остальной арендуемой им земли, в количестве 7800 десятин, в аренду на 24 года, считая со времени заключения договора на следующих основаниях: оброк за пользование арендуемою землею назначается в размере 1 руб. за десятину пахотной земли и по 5 коп. за десятину пастбищной или сенокосной земли. По окончании 24-летнего срока аренды, если арендатором будут выполнены контрактные обязательства, договор возобновляется на новый 24-летний срок с назначением арендной платы по соображении с теми ценами на землю, какие будут существовать в то время на соответствующие угодия в местности расположения отдаваемого Янковскому участка, с тем, однако, чтобы размер означенной платы не превышал оброка предыдущего 24-летия более, чем на 25%.

Арендатору предоставляется право охоты в пределах сдаваемой земли за особую плату, назначенную Министерством земледелия и государственных имуществ. Кроме того, арендатор обязан содержать конский завод в составе не менее 100 маток и т.д. Янковский пожелал новый контракт заключить только по окончании прежнего, т.е. не ранее 1 января 1912 г., такое желание было уважено.

Раз уже состоялось высочайшее повеление, то надо до заключения контракта привести в известность, снять план и укрепить межи аренды в натуре, так как до сего времени Янковский пользовался на основании схематических чертежей, снятых с военно-топографической верстовой карты.

Фактический отвод состоялся только в 1894 г. на часть аренды, а именно на площадь 4430 дес., точность в углах 15 0и план сомнительного свойства.

Тулома определена приблизительно в 250 дес., полуостров Славянский, он же Брюс, в 500 десятин, Турек – в 444 дес. 636 кв. саж., а за исключением бечевника – 426 дес. 1030 кв. саж., из этого в разное время отведено в собственность 300 и 700 десятин. Под кирпичный завод Бернику и Петеру около 100 десятин и мыс Брюс – Морскому ведомству. Такая запутанность землепользования заставила обратиться г. Янковского с просьбой к лесному ведомству об исключении из контракта земель, отошедших в собственность, и о примежевании взамен полуострова Брюс Переваловского ключа. С передачей всего оброчного дела, по образованию и оценке статей, Переселенческой организации, заведующей Приморским районом Г. Савинский распоряжением от 6 апреля 1910 г. за № 3077 предложил мне выяснить на месте, о возможности удовлетворить ходатайство Янковского.

После осмотра местности и рассмотрении дела, я нашел возможность проектировать в натуре прирезок земли по ключу Переваловскому и поручил землемеру Рославцеву произвести ограничение в натуре и закрепить знаками. С открытием полевых работ мною предполагалось включить в межу и составить план на все участки, которые арендуются Янковским по ежегодным билетам, предоставлены ему в силу высочайшего повеления и не переданы лишь за неотводом. На приведение в известность земель, состоящих в аренде у Янковского, мною был командирован землемер Управления государственных имуществ Штырлин.

Штырлиным было обнаружено, что межевые знаки, поставленные землемером Рославцевым, уничтожены казенным лесным объездчиком по распоряжению заведующего лесничеством г. Геншеля в Перваловском ключе, а на полуострове Туламу – эстонцами, проживающими в Славянке и претендующими на отвод этого полуострова им, как переселенцам.

Веселая Поляна получила свое название потому, что эстонцы любили повеселиться, особенно в день национального праздника всех прибалтийских народов — Лиго (аналог славянского языческого праздника Ивана Купала — ночь с 22 на 23 июня и «русальей недели» или «летний солнцеворот» — вся последующая неделя) — старинного балтийско-славянского праздника плодородия. Они устраивали у подножия сопки (там, где сейчас проходит железная дорога) веселые гуляния: жгли костры, водили хороводы, плясали до утра.

Само название «Веселая Поляна» показывает, что русские крестьяне здесь появились гораздо позже латышей и эстонцев, основавших первое гражданское поселение (они жили хуторами, а не деревнями, поэтому названия у первого поселения могло и не быть: прибалты дают названия своим усадьбам, а не деревням). По местному преданию, Веселой Поляной в 1920-е годы местные русские крестьяне называли поселение между Северной и Южной бухтами Славянского залива, где в 15 домиках проживало 5 русских, 1 латышская и 8 эстонских семей.

Понятно, что сами первопоселенцы называли свою территорию как-то иначе.

В настоящее время прошло уже около десяти лет с момента начала ходатайства Янковского о предоставлении ему в аренду занимаемой земли. Центр тяжести в настоящее время значительно переместился, и для Янковского, по его словам, уже не выгодно связывать себя обязательством производить на заводе тяжеловозок, тогда как все внимание его сосредоточено на усовершенствовании типа скаковой лошади, оленеводстве и молочном хозяйстве. Надо думать, что в 25 лет, т.е. в срок времени до окончании арендного договора по высочайшему повелению, обстоятельства настолько изменятся, что будут диаметрально противоположны. А потому, при составлении контракта необходимо учесть все заслуги, которые Янковский оказал в трудное, глухое время здешнему краю, и предоставить ему большую свободу той, контрактной, выработанной во времена другого режима, других понятий. Я полагаю, что ту площадь, которая предоставлена по высочайшему повелению Янковскому, никто кроме него не использует полностью, сообразно данным экономическим условиям края, в каждый данный момент. Из личных переговоров с Янковским я вывел заключение, что он находит выгодным для себя взять весь участок, платя нормальную арендную плату, установленную для Посьетского района, т.е. по 25 коп. за десятину степи, 1 руб. с десятины покоса и 3 руб. с десятины пашни», а конному заводу предоставить свободно создавать тип лошади, наиболее отвечающей каждому данному моменту времени…»

Михаил Иванович Янковский не забыл, что попал в Приморье, участвуя в научной экспедиции под флагом Восточно-Сибирского отдела Императорского Русского географического общества. Как только возникла мысль об организации подобной организации во Владивостоке, он вошел в число основателей «Общества изучения Амурского края». Больным вопросом для юного общества стало строительство собственного здания для музея. Распорядительный комитет ОИАК бросился за помощью к «отцам города». Посовещавшись, Владивостокская городская дума согласилась дать деньги на постройку, но с условием, что будущий музей будет принадлежать ему. Обескураженный Распорядительный комитет направил всем членам ОИАК письмо с просьбой ответить, принимать предложение думы или нет. Пришло такое письмо и в Сидеми М.И. Янковскому. Распечатав конверт, тот не поверил своим глазам:

- Что же это получается? Музей послужит как бы яблоком раздора, и между кем — городом Владивостоком и Обществом, состоящим преимущественно из владивостокцев, т. е. тем же Владивостоком! Это скорее пахнет просто-напросто выгодной сделкой вроде следующего: «Я жертвую вам, милостивейший государь, 3500 р., но с тем, что сумма эта поступит обратно в мою собственность и туда же поступят ваши 2500 руб. и еще принадлежащий вам хороший участок земли и ваши коллекции, ценой примерно в 10 тыс. руб.».

Свое отношение к предложению городской думы коннозаводчик описал в своем письме, которое было опубликовано в местной газете. В нем Янковский предложил свой выход из создавшегося предложения — молодому обществу нужно научиться самому зарабатывать деньги, и привел пример, как можно это сделать.

Михаил Иванович в редкие минуты отдыха занимался сбором научных коллекций. Сочетание приятного с полезным давало ощутимый финансовый добавок к бюджету семьи. В 1884 г. Зоологический музей Императорской Академии наук по минимальным расценкам заплатил ему за шкурки птиц 600 рублей, а Ботанический музей отправил в Сидеми за гербарий 245 руб. За дубликаты бабочек, посланных в Европу, он получил огромную по тем временам сумму в 800 рублей.

«Коммерческие комбинации, доступные для разных лиц, — писал М. И. Янковский, — не всегда будут поддаваться научному обществу. Если поэтому ставить вопрос о существовании музея таким роковым способом: «Быть ему или не быть без помощи города», то можно сказать, что при известных пожертвованиях и потере около года времени можно пробиться и собственными силами. Для этого стоит лишь списаться с заинтересованными фирмами за границей и, превратив, скрепя сердце, часть своих коллекций в деньги и присоединив к ним имеющиеся 2500 рублей, можно выстроить музей. А имея пространное помещение, можно усилить и коллекторскую деятельность». В той статье Янковский делал вывод: «Обществу нужна прежде всего полная и неприкосновенная свобода действий как единственное ручательство за будущее процветание».

Михаил Иванович не ограничился словами и стал на деле помогать Обществу изучения Амурского края. В 1888 г., продав изготовленные собственноручно чучела птиц в европейские музеи, он отдал все деньги Обществу. В том же году Янковский подарил Обществу породистую лошадь. Деньги от ее продажи пополнили общественную кассу.

Предприниматель взял на себя все расходы по подготовке чучельника для будущего музея. А уж о том, сколько всяких коллекций он подарил музею после его открытия, и говорить не стоит. За эту бескорыстную помощь Михаил Иванович Янковский был избран членом-соревнователем ОИАК. Когда во Владивосток пришло известие о смерти М. И. Янковского, Распорядительный комитет ОИАК решил на своем заседании 31 октября 1913 г. назвать его именем комнату, где хранились орнитологические коллекции музея.

В честь Янковского были названы полуостров и гора в Хасанском районе Приморского края, а также ряд улиц во Владивостоке и других населённых пунктах Приморья.

Если пролететь над полуостровом Янковского на самолёте, вертолёте или воздушном шаре, то можно увидеть гигантскую, зеленеющую высаженными когда-то соснами букву «Я».

ФРИДОЛЬФ (ФАБИАН) КИРИЛОВИЧ ГЕК 1836 – 1904 гг.

Фридольф Кириллович Гек — мореплаватель, китобой и исследователь Дальнего Востока. Родился в 1836 году в Финляндии, в 11- с половиной лет начал выходить в море. В августе 1857 г. Гек был зачислен гарпунёром на китобой «Граф Берг» финско-русской китобойной компании и несколько лет бороздил воды Тихого океана. В 1863 г. окончил мореходную школу и получил диплом капитана. В июне 1867 г. китобойная шхуна «Александр II» с финскими переселенцами на борту, под его командованием, покинула порт Або и направилась на Дальний Восток. 26 марта 1868 года «Император Александр II» прибыл в бухту Находка***.

Сам залив известен давно. До 1859 года на одних картах он обозначен как залив Hornet (Хорнет), на других — Сучан. 18 июня (или 1 июля по новому стилю) 1859 года русские моряки Сибирской флотилии на корвете «Америка « открыли новые берега и нанесли на морские карты географические названия: Залив Америка и Бухта Находка.

«Руководство для плавания у западного побережья Японского моря, между заливами Св. Владимира и Америка» 1866 года содержит следующее описание залива:

«Обширный залив Америка (Хорнет-бэй) впадает в материк по меридиану на 7 миль; его извилистые и гористые берега, окраённые невысокими скалами, окружают его со всех сторон, исключая части северного берега, где на протяжении 3-х миль по параллели идет луговой берег долины реки Сучан. Этот берег оканчивается с восточной стороны высоким коническим пиком Клыкова, под подошвой которого Сучан вливается в залив очень узким, но глубоким устьем».

Поселения местного населения в районе встречались давно. Русское заселение началось в 1864 году, когда в бухте Находка был образован военный гидрографический пост. В 1907 году в бухте Находка была образована деревня Американка. Именно с её образования принято считать историю города Находка.

В 1972 году после пограничного конфликта на острове Даманский советским правительством было принято решение о изменении китайских названий географических объектов Дальнего Востока на русскоязычные. Так, например, в заливе Америка бухта Читувай стала называться бухтой Мусатова, бухта Чадауджа получила имя Новицкого, а сам залив стал носить имя Находка.

***

По прибытии на Дальний Восток Гек поселился в бухте Гайдамак, где ему достался земельный надел, но так и не занялся хлебопашеством. Когда промышленник Линдгольм***, выделил ему средства для китового промысла, Гек переоборудовал рыбацкое судно, сконструировал гарпунную пушку и стал промышлять китов от Кореи до Берингова моря.

***Линдгольм, русский моряк, тоже финн по национальности организовал в устье р. Тугур, впадающей в Охотское море, китовую факторию. В течение 20 лет вел успешный промысел.

В 1875 г. финская колония дважды подвергалась нападению хунхузов-пиратов, причем во второй раз погибла жена Гека и пропал без вести сын, поэтому он перебрался сначала на остров Аскольд к своему другу М. Янковскому, а затем в 1880 г. друзья обосновались в бухте Нарва. (разночтения: см. Янковский)

В 1877 г. на полуостров Сидеми, из бухты Стрелок перебрался Фридольф (Фабиан) Кириллович Гек — исследователь дальневосточных морей, вольный шкипер. Здесь в уютной бухте (современная бухта Гека) с северо-восточной стороны полуострова шкипер построил небольшой крепкий дом, каменный фундамент которого вместе с погребом сохранился и поныне. У входа были поставлены мощные гранитные столбы с выбитыми на них подковами счастья. Особенно живописными были ворота, сделанные из китовых челюстей, удостоверяющие, что здесь живет китобой.

8

Заимка Ф. Гека. Сидеми.

В 1979 (1980) году Фридольф Гек вместе с М.И.Янковским уехал на шхуне из своей заимки для перевозки с острова Аскольд на полуостров Сидеми семьи и имущества Янковского. Во время их отсутствия, на дом Гека напали хунхузы; они забрали с собой его сына, повесили жену и убили рабочих.

Ф. Гек вновь женился и продолжил на своей шхуне промысел китов. Газета «Владивосток» в 1888 г. писала: «Местный владелец господин Ф. Гек занимается на принадлежащей ему шхуне ловлей китов, обычно посещающих соседний водный район в весенний сезон. Неделю назад убито два кита. Один из них — очень хороший экземпляр, весом около 3000 пудов при длине в 48 футов».

От второго брака у Гека родилась дочь Елена, которая в последствии вышла замуж за сахалинского политкаторжанина Николая Васюкевича. Все три ее сына стали капитанами дальнего плавания.

В девятнадцатом веке существовал огромный спрос на ворвань (китовый жир). Он широко использовался в осветительных лампах, так как он сгорал медленно, не выделяя при этом дыма и неприятного запаха. Кроме того, китовый жир использовался для изготовления свечей, как смазка для механизмов, в качестве защитного покрытия на ранних фотографиях. В Японии ворвань также шла в качестве инсектицида против саранчи, опустошавшей рисовые поля.

До середины 19-го столетия китобои охотились только за гладкими китами и кашалотами, т.е. за китами, которые не тонут после убоя. В 1867 году норвежец Свенд Фойн изобрел гарпунную пушку и применил компрессор для накачивания воздухом туш убитых китов.

В конце XIX века цена на жир резко упала в связи с появлением керосина, который вытеснил ворвань как осветительный материал. Но уже в начале XX века благодаря открытию нового способа выработки ворвани путем гидрогенизации она снова поднялась в цене. В ходе процесса гидрогенизации жидкая ворвань, получаемая из жира финвала, превращается в твердое лишенное запаха жировое вещество, которое можно с успехом применять для изготовления… мыла.

Увеличение спроса на маргарин еще более стимулировало производство жира финвалов: он стал использоваться при получении маргарина как добавка к растительному маслу. Глицерин, побочный продукт процесса удаления из ворвани жирной кислоты, необходим во многих отраслях промышленности, а также медицины и производства динамита

Жирная кислота в твердом виде составляет основу многих косметических средств и, кроме того, идет на изготовление цветных карандашей. Полимеризованная ворвань используется для изготовления лаков, а также линолеума и типографской краски.

Детергент, который получается посредством сульфуризации спиртов, выделяемых из ворвани путем омыления и дистилляции, имеет большое значение как очищающий агент при крашении шерсти, синтетических волокон и льняных тканей.

Мыльный ангидрид олеиновой кислоты, получаемый из ворвани кашалота омылением и дистилляцией, используется как средство для очистки и отбеливания тканей.

Мясо кита обладает запахом специфическим и более сильным, чем мясо других животных (при этом мясо зубатых китов пахнет сильнее, чем мясо усатых). Причина интенсивности этого запаха и особого вкуса китового мяса, не свойственного мясу каких-либо других животных, до сих пор не выяснена.

Мясо усатых китов употребляется в пищу. Для этого китовое мясо либо быстро замораживают сразу же после разделки, либо приготовляют из него мясной экстракт. Кроме того, мясом усатых китов кормят животных на зверофермах, собак и некоторых других домашних животных.

Мясо дельфинов, как и мясо других китообразных, как правило, идет на корм животным, и лишь кое-где его употребляют в пищу люди. Одна из особенностей мяса полосатиков — то, что в нем никогда не бывает паразитов, к которым восприимчив человек, так что в этом смысле оно безопаснее, чем любое другое мясо. В Японии китовое мясо популярно еще и потому, что оно дешевле, чем говяжье. Кроме того, оно содержит значительно больше белков, чем говядина и свинина.

У японцев существует чуть ли не десять различных способов приготовления китового мяса. В Токио и других городах Японии имеется множество ресторанов, где подаются блюда только из китового мяса. Цены в таких ресторанах обычно ниже, чем там, где подаются блюда из говядины.

Мука, сделанная из парного китового мяса может использоваться как корм для животных в чистом виде, но обычно для этой цели ее смешивают с костной мукой. На изготовление костной муки идут кости, из которых уже вытоплен жир. Предварительно кости высушиваются, а затем измельчаются в порошок. Костный порошок применяется в сельском хозяйстве как удобрение.

Кровяной порошок. Белок из крови кита выделяется в процессе обработки ее паром. Затем эта густая масса прессуется, высушивается и размельчается в порошок. Раньше кровяной порошок, поскольку в нем содержится много азота (11,58 процента), использовался как удобрение, а также, благодаря своим связывающим свойствам, как клей при изготовлении фанеры.

Кожа зубатых китов прочнее кожи усатых китов благодаря хорошо развитой соединительной ткани. В Японии во время второй мировой войны из китовой кожи делались подметки. Однако этот материал оказался гораздо менее прочным, чем обычная кожа.

Желатин, или очищенный клей, получается из коллагена, содержащегося в костях, коже, сухожилиях и других тканях тела кита. Желатин можно получить из хвостовых лопастей китов и из жирового слоя кашалотов. Необработанный желатин, концентрируемый из клейкой воды, остающейся после вытапливания ворвани из костей и другого материала, высушивается и просаливается или замораживается. Желатин широко употребляется при изготовлении пищевых продуктов. Кроме того, он идет на производство фотопленки.

Витамин А. Печень кита — самый тяжелый из его внутренних органов. Средний вес печени антарктического финвала — 350 килограммов. Из нее можно извлечь около 3 килограммов витамина А.

Инсулин. В Японии инсулин добывали из свежей поджелудочной железы китов, однако несколько лет назад нашли другие способы получения этого вещества.

Адренокортикотропный гормон. Это вещество применяется при лечении ревматических артритов. Оно добывается из гипофиза кита не менее успешно, чем из гипофиза сухопутных животных, например поросят.

Амбра. Амбра содержится в кишечнике кашалота. До сих пор не решено окончательно, является ли амбра продуктом нормальной жизнедеятельности, или это результат патологии. Большая часть амбры обычно находится в нижнем отделе толстых кишок кашалота. Только что извлеченная из кишечника кита, представляет собой ком мягкого, черного и дурно пахнущего вещества, по на воздухе амбра быстро затвердевает, теряет свой неприятный запах и приобретает специфический сильный и приятный аромат. Обычно в ней содержатся не поддающиеся перевариванию клювы кальмаров, которыми питаются кашалоты. Основным компонентом амбры является амберин, кристаллическое жировое вещество, похожее на холестерин.

Обычно амбру находят небольшими кусками, по изредка попадаются и целые глыбы весом в несколько килограммов. В прежние времена за унцию амбры платили около 5 фунтов стерлингов или 15 долларов.

3 декабря 1912 года промысловики одной небольшой норвежской китобойной компании, работавшие в австралийских водах, поймали кашалота; в кишках его был обнаружен ком, весивший 400 килограммов. Он был продан в Лондоне за 23 000 фунтов стерлингов. В тот год улов был очень скуден, и эта сумма спасла компанию от банкротства.

Когда-то на Востоке амбре приписывали особые возбуждающие свойства, за что она ценилась чрезвычайно высоко; ее применяли не только в медицине, но и в кулинарии. На Западе амбру поначалу употребляли в фармакологии, теперь же она используется только в парфюмерии. Амбра применяется как фиксатор летучих ароматических веществ в наиболее ценных парфюмерных изделиях. В последнее время в связи с появлением синтетических заменителей амбра несколько упала в цене.

Кости китов, в особенности челюстные кости усатых китов — гренландских и полосатиков,- в прежние времена использовались как строительный материал. Первые голландские китобои на Шпицбергене делали из них стропила и коньки крыш для своих хижин. Для той же цели использовался этот материал на безлесных побережьях Нидерландов и Германии. Там из него делали арочные ворота, надгробья и ограды для пастбищ.

Китовые кости меньшего размера шли на изготовление мебели, главным образом — стульев и столов; из лопаточной кости делались столешницы, а из позвонков — сиденья.

Китовый ус в наше время имеет весьма малое коммерческое применение; если ус и покупается, то только для изготовления кистей и щеток.

Совсем иначе обстояло дело в те времена, когда главным объектом промысла были настоящие киты; пластины их уса, особо длинные и прочные, ценились очень высоко — до 2500 фунтов стерлингов за тонну. Бывало, что выручка только за китовый ус с одного кита окупала все расходы на снаряжение китобойной экспедиции, так что все остальное давало чистую прибыль.

До середины XIX века китовый ус благодаря своей гибкости, упругости и прочности использовался для тех же целей, для которых ныне применяется сталь. Китовый ус, разрезанный на тонкие полоски, шел на дамские корсеты, кринолины, из него делались каркасы зонтиков, рукоятки хлыстов, чаши для пунша, концевые части удилищ. Из еще более тонких полосок уса плели сиденья стульев, подобные тем, какие сейчас плетутся из камыша, сетки для кроватей, изготовляли кузова экипажей, оконные решетки для лавок и складов. Из китового уса, разрезанного на тонкие волокна, делали сита и решета, особо прочные сети, а также всевозможные щетки и кисти, жесткие и мягкие. Волокна из китового уса шли также на изготовление париков — они прекрасно сохраняли локоны.

Среди разнообразных предметов, изготовлявшихся из этого материала, можно еще упомянуть батаны для ткачей — инструмент, с помощью которого направляется челнок, вводящий уток в ткань, а также плюмажи для солдатских шлемов. Отходы всех перечисленных выше процессов употреблялись для набивки мягких кресел и диванов, причем им отдавалось предпочтение перед конским волосом.

Жители Чукотского полуострова, чукчи, набивали пластины китового уса на полозья нарт — такие полозья хорошо скользили по снегу. На Востоке из китового уса изготовлялись мелкие поделки вроде рожков для обуви или чайных подносов (в наше время такие вещи делаются из металла или пластмасс).

Художественная резьба. Условия жизни моряков па китобойных судах были ужасны. Если не считать коротких периодов охоты и разделки туш, китобойный промысел был самым скучным и тягостным занятием из всех существующих на свете… Поэтому китобоям необходимо было какое-нибудь интересное занятие, которое помогло бы убить время.

Для резьбы моряки использовали складные ножи, напильники, песок и парусину. Зуб кашалота сначала обтачивали, а затем шлифовали и полировали, после чего на него наносился рисунок. Чаще всего он изображал китобойное судно или эпизоды китовой охоты, иногда же — хорошенькую девушку-танцовщицу.

Вырезался рисунок либо складным ножом, либо парусной иглой, или же заостренным гвоздем, насажанным на деревянную рукоятку. Процарапанные бороздки заполняли сажей от ламп, и в довершение полировали всю поверхность изделия, изо всех сил натирая ее древесной золой. Таким же образом обрабатывали и полоски из челюстной кости, из которых делали планки для корсетов.

Китобои изготовляли и более сложные вещи, требовавшие особенно тщательной отделки. Одним из излюбленных предметов подобного рода был «джеггер» — рифленое колесико, насаженное на рукоятку, с помощью которого гофрируют края пирожков перед тем, как поставить их печься. Рукоятке джеггера придавалась затейливая форма; на свободном конце ее вытачивались один или два зубца, так что ею можно было пользоваться как вилкой. Рукоятку обычно украшали гравировкой.

Из челюстной кости изготовляли также резные шпильки для волос, инструменты для парусных мастеров, вязальные спицы, пуговицы, наперстки, кольца для салфеток и многие другие поделки. Из длинных костей вырезывались тросточки, которые часто украшали выпуклым, витым или спиральным орнаментом и набалдашником в виде головы турка.

Еще большего искусства и труда требовали табакерки и дамские шкатулки для рукоделия. Нередко они украшались не только резьбой и гравировкой, но и инкрустациями из перламутра или металла.

Но наибольшей виртуозности от мастеров требовали мотовила для прядения ниток — складная решетка, вращающаяся вокруг центральной стойки. Чтобы сделать такое орудие, даже искусный мастер должен был затратить многие недели кропотливого труда.

Челюстные кости кашалота прежде широко использовались также для изготовления ручек зубных щеток.

На старых китобойных судах челюстные кости и зубы кашалота обычно хранились у второго помощника капитана. Он и выдавал их тем членам команды, которые занимались художественной резьбой. Однако китобои использовали этот материал не только для этих целей, но и для торговли с жителями островов Тихого океана: приставая к берегу, они выменивали его на свежие продукты — овощи, яйца, а также на домашнюю птицу и свиней. На некоторых островах зубы кашалота ценились чрезвычайно высоко и, как уже говорилось, служили валютой, а кое-где давались в качестве выкупа за невесту. В верхней части зуба просверливалось отверстие, сквозь которое продевалась бечевка из пальмового волокна. Отверстия сверлились с обоих концов, и на концах зуба диаметр отверстий был больше, чем в его середине.

Из зубов кашалота и в наше время еще делают кое-какие вещи — всяческие резные безделушки и фортепианные клавиши, хотя в последние годы кость как материал для изготовления подобных вещей вытесняется пластмассами. В Японии зубы кашалота идут на производство факсимиле (которые заменяют японцам подпись от руки), курительных трубок и статуэток. Зубы самки кашалота легче поддаются обработке, чем зубы самца, но обычно они меньше последних. Из зубов гринды и косатки также вырезаются разные изделия, по ценятся они несколько дешевле, так как со временем усыхают и дают трещины. Из зубов дельфина Stenella жители Полинезии делают ожерелья.

Жир кашалотов не замерзает даже при аномально низких, какие существуют в космическом пространстве, температурах. Благодаря этому уникальному свойству китовый жир – идеальный смазочный материал для использования в космических зондах.

В разное время Ф. Гек владел шхунами: «Аннушка» («Анна»), «Сибирь», «Капил», «Акула», «Тунгуз». В 1889 г. стал командиром шхуны «Надежда». С 1893 г. Ф. Гек, находясь на государственной службе, командовал шхуной «Сторож» Министерства государственных имуществ, которая охраняла котиковые лежбища от браконьеров и была наделена правом таможенного надзора.

За годы плавания в дальневосточных морях Гек провел большие гидрографические работы по описи побережья Камчатки (подробно описал обширный залив Корфа), Кореи (прошел вдоль юго-западного побережья и описал 5 ранее неисследованных бухт, в том числе бухту Улсаньмань, которую назвал Память Дадымова***, в честь трагически погибшего друга, командира китобойного судна «Геннадий Невельской») и Японского моря (исследовал устьевые части рек с материкового берега от мыса Олимпиада до бухты Киевка и произвел промер этого берега от мыса Лессепс до залива Владимира). Было время, когда моряки пользовались навигационными картами, на которых было написано: «По глазомерной съемке шкипера Гека». В 1901 году капитаном первого ранга А.А.Новаковским была, с разрешения автора, использованы его «Описания берегов» в «Лоции».

*** Дадымов, бывший лейтенант, променявший карьеру морского офицера на китобойный промысел. С капиталом в 130 тыс. рублей Дадымов начал промысел китов. Уже в первый промысловый 1889 год Дадымов на китобойном судна «Г.Невельской» добыл 23 кита, из которых получил 12 тыс. баррелей жира и 5 тонн китового уса, а прибыль составила свыше 20 тыс. рублей. В 1890 году Дадымов добыл уже 50 китов, но на пути в Японию он погиб вместе со своим судном при таинственных обстоятельствах. Попытки шкипера Гека отыскать следы гибели Дадымова оказались тщетными.

Фридольф Гек собрал богатую коллекцию предметов морского быта и передал ее в дар Владивостоку. Хабаровскому и владивостокскому музеям Гек подарил по скелету кита. Один из них долго лежал возле входа в здание музея им. Арсеньева на ул. Петра Великого. В 70-е годы ХХ века горожане понемногу растаскивали скелет, позвонки, например, использовались в качестве своеобразных стульев.

В последние годы сильно страдал болезнью печени (видимо, сказались «особенности питания»).

В 1904 г. у Гека начались сильные головные боли и бессонница, приведшие к психическому расстройству. 4 июля 1904 года шкипер Гек застрелился.

6 июля состоялся вынос тела покойного, из здания Восточного института. На проводы в последний путь собра­лось очень много людей: друзей, сослуживцев и его бывших подчиненных. Гроб был прикрыт флагом Русского коммерческого флота и множеством венков.

11 июля 1904 г. в газете «Владивосток» появились скорбные строки некролога: «4 июля окончил жизнь Фридольф Кирил­лович Гек, бывший командир паровой шхуны «Сторож», принадлежавшей Лесному ведомству.»

Был похоронен на Покровском кладбище Владивостока, в 1986 году перезахоронен на Морском кладбище.

В Обществе изучения Амурского края хранится потрепанный старинный блокнот в темно-зеленой обложке с хорошо сохранившейся витиеватой надписью золочеными буквами: «1884 год. Записная книжка». Это «торговый журнал» Фридольфа Кирил­ловича Гека. Семья Гека проживала в Сидеми до 1921 года.

В 1957 году на воду было спущено судно «Шкипер Гек», капитаном на нем стал внук Гека — Юлий Николаевич Васюкевич.

Силами жителей Владивостока: праправнука Гека — Алексеем Васюкевичем и его отца, в Безверхово построен музей, проводятся экскурсии.

 Юлий Иванович Бринер

 1

Юлиус, или, как его называли в России, Юлий Иванович Бринер, родился в 1849 г. в небольшой деревушке Мурикин, что в 30 милях от Цюриха. Выучившись, юноша сменил белоснежные Альпы на знойный Шанхай, где занялся торговлей шелком.

Из Китая молодой коммерсант переехал в Приморье. В порту Владивосток он занялся торговлей с Кореей. Затея закончилась бесславно, и после скитаний по Корее Ю. И. Бринер перешел русско-корейскую границу и остановился на заимке у своих старых друзей Янковских. Там он без памяти влюбился в кузину М. И. Янковского Наталью Куркутову и женился на ней. В этом браке родилось семеро детей.

Вскоре на мысе, получившим впоследствии имя Бринера, была заложена усадьба.

В 1880 г. купец первой гильдии Ю. И. Бринер вошел в первую пятерку дальневосточных коммерсантов. 1891 г. стал переломным в жизни не только всего Дальнего Востока, но и Юлия Бринера: была заложена Транссибирская магистраль, а за три месяца до этого он основал вместе с купцом второй гильдии Андреем Николаевичем Кузнецовым новую компанию, которая должна была заниматься стивидорными работами в порту, хранением грузов в складах и отправкой их адресатам.

Дела быстро пошли в гору. Точность и обязательность выгодно отличали компанию «Бринер, Кузнецов и К°» от конкурентов. Вскоре фирма занялась земельными операциями во Владивостоке, быстро построив несколько домов, ставших украшением города Но по-настоящему талант предпринимателя проявился у главы фирмы, когда в 1902 году он занялся разработкой Тетюхинского месторождения. Через пять лет были разбиты шесть рудников, которые предприниматель назвал именами своих детей: Натальевский, Леонидовский, Борисовский, Маргаритовский, Феликсовский и Мариинский. Вначале добывали свинец, но затем нашли богатое месторождение цинковых руд. В результате на коммерческом небосклоне засверкала новая звезда, зажженная Бринером: акционерное общество «Тетюхе». В апреле 1908 г. пароход «Селун» ушел в Германию с первой партией цинковой руды в 300 тонн. В сентябре того же года начали строить узкоколейную железную дорогу от рудников к бухте и оборудовать причал. Задумались предприниматели и о строительстве обогатительной фабрики. Тяжелый труд рудокопов высоко ценился хозяевами: для рабочих было построено хорошее жилье, открыта больница, а их заработная плата была самой высокой в крае.

Юлий Иванович Бринер очень интересовался историей, и не удивительно, что в 1884 г. он стал одним из основателей Общества изучения Амурского края (действительный член с 28 декабря 1884 г.). Вего внимание давно уже привлекали небольшие холмы из ракушек около его усадьбы. Догадываясь, что они могут представлять интерес для науки, Бринер дал Обществу деньги на археологические раскопки, которыми занялся В. П. Маргаритов. Поиски увенчались блестящим успехом, и решено было опубликовать их результаты вместе с рисунками и таблицами. Для этого требовалось изготовить литографии, но оказалось, что ни в Японии, ни в Китае за эту работу не берутся. На заседании Распорядительного комитета выступил Бринер, невольный виновник этой проблемы.

- Не стоит отказываться от первоначальных планов, — заявил он. — Этот способ потребует много времени, но зато сделает возможным обставить издание точными таблицами, крайне необходимыми для работы, результат которой заинтересует всех антропологов Европы, давая им возможность сравнения остатков каменного века далекого Востока с тем, что ими уже открыто в Старом Свете. Я берусь отправить рисунки в Германию и оплатить все расходы.

Весной 1887 г. на пароходе пришли во Владивосток литографии, сделанные в Берлине. За эту бескорыстную помощь в сентябре 1887 г. Ю. И. Бринер был, одним из первых, избран членом-соревнователем Общества изучения Амурского края. Это был далеко не последний акт доброй воли этого человека. Когда встал вопрос о строительстве здания музея Общества, он согласился войти в строительную комиссию, выделив при этом огромную сумму.

На острове Кроличий в то время было около десятка корейских фанз, в которых жили корейские рыбаки. Это соседство не нравилось Бринеру, он выкупает остров у государства, выселив в дальнейшем все корейское население.Остров (длина около 400 м., ширина — до 100 м.) получил своё название благодаря тому, что  Юлий Иванович разводил там кроликов, но, размножившись до нескольких десятков тысяч (????), они погибли от какой-то болезни, а название за островом осталось. Постоянное население на острове отсутствует, за исключением смотрителя маяка.

В Сидими он построил дачу для себя (пользовался ей только в летнее время) и имение для сына.

Еще при жизни (1916 г.) Юлий Бринер устроил для себя и близких родственников склеп на шесть мест. Склеп строился из привезенного из Финляндии гранитного камня китайскими специалистами. Верх склепа был застеклен. Руководил строительством сам Юлий Иванович.

Ю. И. Бринер умер в 1920 г. и был похоронен в фамильном склепе в Сидеми. К этому времени все дела в компании вели его сыновья.

В склепе были похоронены сам Бринер (1920 год), его жена (1926 год), дочь, зять и сестра жены. В 1933 году неизвестными лицами склеп был разграблен и частично разрушен.  Но до этого, во избежании осквернения покоящихся в склепе тел,  все останки Бринеров  были кремированы корейскими рабочими, а пепел развеян.

2

П. Безверхово. Склеп семьи Бринер (1916 г.) Разграблен в 1930 году

3

Так на небольшом полуострове сошлись судьбы трёх удивительных людей — М.И. Янковского, Ю.И. Бриннера, Ф. К. Гека.

После прихода во Владивосток Красной армии «Торговый дом Бринеров» продолжал работать, не сокращая объема коммерческих операций. Справочник «Весь деловой и торговый Владивосток» за 1924 г. сообщал, что Бринеры и компаньоны имели верфь на мысе Чуркина и собственные дома во Владивостоке по улицам Федоровской, №№ 3 и 8, Алеутской, №15 (ныне здание Дальневосточного морского пароходства), Светланской, № 55/1, Васильковской, № 13 и небольшой дом в пригороде.

Предчувствуя, что отношения с новыми властями не сложатся, вся семья Бринеров и их компаньоны бежали в Маньчжурию, где фирма продолжила работу. В 1926 г. Леонид и Борис Юльевичи Бринеры открыли отделения в Харбине, Шанхае, Тяньцзине, Дайрене, Мукдене и других китайских городах. В основном, занимаясь транспортно-пароходными перевозками. В то время у них работало до 500 человек, в основном русские эмигранты. Профиль фирмы резко изменился в связи с изобретением строительного материала «каокенит»*** (?). Бринеры основали акционерное общество с таким же названием и построили заводы в Харбине, Мукдене и Ейко (Корея). Вскоре там начали производство по новой технологии черепицы «каотейль».

*** Каолинит — глинистый минерал из группы водных силикатов алюминия. Назван по месту находки у села Гаолин близ города Цзиндэчжэнь на юго-востоке Китая. Слоистая структура каолинита придаёт минералам на его основе (глинам и каолинам) свойство пластичности. При нагревании до 500-600 °C каолинит теряет воду, а при 1000-1200 °C разлагается с выделением тепла, давая вначале силлиманит, а затем муллит; реакция эта составляет основу керамического производства.

Около 50 % от всего добываемого каолинита используется при производстве бумаги для мелования и в качестве наполнителя. В керамической промышленности он используется для создания ангоба и глазури. Каолинит также применяется в фармацевтике, в качестве пищевой добавки, в зубных пастах (в качестве лёгкого абразивного материала), в косметике (под названием «белая глина») и многих других областях.

О других Бринерах:

Бринер Борис Юльевич, сын Ю. И. Бринера, родился в 1889 г. во Владивостоке. Он был членом Временного народного собрания Дальнего Востока. Существует версия, что перед побегом из Владивостока примерно в 1926 г. он продал рудник «Тетюхе» английской фирме. В Китае он открыл собственную компанию. Умер в Шанхае или в США.

Бринер Вера Борисовна, дочь Б. Ю. и М. Д. Бринер, родилась 16 января 1916 г. в Санкт-Петербурге. После окончания гимназии в Харбине в 1933 г. вместе с братом и матерью уехала в Париж, где продолжила обучение музыке и театру, выступала в Парижском Русском театре (около 1938-1939). В 1940 г. она эмигрировала с мужем Валентином Павловским и матерью в Нью-Йорк, где выступала в оперных постановках «Кармен», «Евгений Онегин» и др. Вскоре после смерти матери в 1943 г. разошлась с мужем (азартным игроком) и уехала в Калифорнию. Там она вышла замуж за певца Роя Раймонда. В 1952 г. родила дочь Лору. Последние годы В. Б. Бринер уделяла много времени педагогической деятельности. По словам друзей, она была красивой, талантливой и обаятельной женщиной. Умерла 13 декабря 1967 г. в Нью-Йорке.

Бринер (урожденная Корнакова) Екатерина Ивановна, вторая жена Б. Ю. Бринера, актриса МХАТа. В 1935 г. она организовала в Харбине студию «ДИКС» (Студия драматического искусства при коммерческом собрании). «Е. И. все знания свои, опыт, все сердце и ум вкладывает в свое детище, стараясь в эмиграции из кучки начинающих молодых артистов создать филиал Московского художественного театра, стараясь приобщить тех, кто ничего не видел и очень многого еще не знает, к великому всепобеждающему искусству», — писала харбинская журналистка Н. Ростова.

Бринер (урожденная Благовидова) Мария Дмитриевна окончила Санкт-Петербургскую консерваторию и до замужества была оперной певицей. В 1924 г. развелась с Б. Ю. Бринером и жила в Харбине, занимаясь воспитанием детей, затем с дочерью В. Б. Бринер уехала в США.

Бринер Ирина Феликсовна, дочь Ф. Ю. Бринера, родилась 1 декабря 1917 г. во Владивостоке. В 1935 г. окончила гимназию в Харбине. В 1936-1939 гг. училась живописи и скульптуре в Швейцарии в школе Ecole des Beaux-Arts. В 1946 г. эмигрировала в США и жила с матерью в Сан-Франциско. Пройдя путь ученичества, стала художником-ювелиром. В 1957 г. она переехала в Нью-Йорк, а в 1972 г. уехала в Швейцарию. Ее друзья отмечали: «Ира считает, что истинный артист в любой отрасли должен впитывать влияние окружающего и отражать это в своей работе как в зеркале; этим фактором она и объясняет влияние архитектурных форм, созданных художником Gaudi, на свои изделия. Иру всегда привлекало абстрактное искусство, но потребовалось много лет, пока эта область продуманно, а не механически, частично влилась в ее работу. На сегодняшний день Ира проектирует разнообразные драгоценные украшения, главным образом, по индивидуальным заказам. В своей работе она руководствуется принципом того, что ее изделия должны отражать, поскольку возможно, индивидуальность человека и, таким образом, создавать чувство комфортабельности и привычности. «Мои изделия не должны быть просто украшениями, они должны быть неотъемлемой частью человеческого тела; точно так же, как скульптура усиливает красоту здания, так и драгоценные изделия дополняют личность человека», — говорит Ира».

Бринер Кирилл (Bryner, Cyril) Леонидович, сын Л. Ю. Бринера, родился в 1908 г. во Владивостоке. В 1931 г. он окончил Стэнфордский университет. В 1934 г. защитил докторскую диссертацию в Праге. Профессор славистики в университете Британской Колумбии (1950-1973). Живет в Канаде.

Бринер Леонид Юльевич, сын Ю. И. Бринера, родился в 1884 г. во Владивостоке. Совладелец компании Бринер и К°. Скончался в 1947 г. в Шанхае.

Бринер Феликс Юльевич, сын Ю. И. Бринера, родился в 1891 г. во Владивостоке. Совладелец компании Бринер и К°. Консул Швейцарии в Дайрене, где и скончался в 1942 г.

Бринер Юлий (Юл) Борисович, сын Б. Ю. Бринера, родился 11 июня 1920 г. на Сахалине. Известный американский киноартист. Учился в гимназии в Харбине. Умер 10 декабря 1985 г. в Нью-Йорке.

4

Родившийся  в год смерти деда, внук Бринера — Юлий Борисович Бринер известен всем как голливудский актер Юл Бриннер (им была добавлена вторая «н» в фамилию).

Единственный ребенок Юла Бриннера  (правнук Юлия Иванович) — американец Рок Бриннер ежегодно посещает эти места.

В честь Юлия Бринера названы северный входной мыс бухты Гека и западный входной мыс бухты Нарва Амурского залива.

До революции Сидеми было популярным местом отдыха горожан. «Товарищество пароходных предприятий на Дальнем Востоке» все лето делало для горожан и гостей Владивостока воскресные прогулки в бухту Сидеми, где они осматривали хозяйство Янковского, рыбачили, купались и ловили бабочек.

В 1917 г. Сидеми посетил модный поэт Константин Бальмонт. Здесь он, по словам другого московского поэта:

«Упивался без конца

Избытком роскоши российской

В её глубинке уссурийской».

Однажды вместе с Янковским Бальмонт охотился в тайге на кабана и едва не попал в лапы тигра, который охотился на этого же кабана. Считается, что именно этот случай вдохновил Бальмонта на перевод поэмы Шота Руставели «Витязь в тигровой шкуре».

В 1927 г. в Сидеми побывал писатель и первооткрыватель Южного полюса Руаль Амундсен.

В 1932 г. Михаил Пришвин под впечатлением посещения Сидеми написал несколько книг. «На лебяжьей лагуне в Сидеми раньше весной и осенью лебеди задерживались недели на две, штук по тысяче», — читаем мы в одной из них.

В Сидеми много других неразгаданных тайн, например, легендарный подводный ход с мыса Гека на островок Кроличий или, согласно лоции Японского моря, «Затонувшее судно с глубиной над ним 4,6 метра, лежащее в 7,7 кабельтовых от мыса Бринера».

5

В 1972 г. поселок Усть-Сидеми был переименован в Безверхово в честь Якова Безверхова, командира 71-й стрелковой бригады морских пехотинцев, погибшего в боях под Москвой в 1942 г. Почему Безверхово?

После вооруженного конфликта за остров Даманский в 1972 году в Приморском крае произведено массовое переименование названий китайского происхождения. В связи с этим село Усть-сидими было переименовано в Безверхово. Хотя название Усть-Сидими не китайского, а удыгейского происхождения.

Яков Петрович Безверхов прибыл на Дальний Восток в 1934 году. Родом он был из семьи батрака Саратовской губернии. Имея три класса сельской школы, учился военному делу всю жизнь. Служил сначала в Российской армии, унтер-офицером, затем с 1918 г. в Красной Армии.

71-ая Морская стрелковая бригада Я.П.Безверхова, сформированная во Владивостоке из числа моряков-добровольцев береговых частей и кораблей в ноябре 1941г. вошла в состав 1-ой Ударной армии, и прибыла на фронт, когда немцы пытались форсировать канал Москва-Волга.

Под командованием Безверхова бригада прошла до границ Калининской области, освободив 75 населенных пунктов, Яков Петрович получил орден Красного Знамени. Авторитет Безверхова был огромен. Бойцы сочинили о нем песню:

Мы шли из Сибири,

Мы шли с океана

К Москве на решительный бой.

По сопкам, курганам,

Сквозь вьюгу, бураны

Безверхов нас вел за собой.

По воспоминаниям сослуживцев, полковник Безверхов был воплощением лучших качеств командира. «В трудные минуты, когда на том или ином участке расположения бригады возникало опасное положение, там неизменно появлялся ее командир. Слышался его спокойный, с хрипотцой голос, и моряки, как один, поднимались в атаку. Неоднократно, вопреки уставным требованиям, он сам лично водил атаки». В апреле 1942 года смертельно ранен в бою у с. Борисово.

Впрочем, всё это имеет прямого отношения к названию бухты Миноносок. Это, так сказать, лирическое отступление, на тему: «в таком удобном месте, вполне могло быть заложено серьёзное хозяйство и постройки, которые позже вполне могли быть использованы военными при организации здесь базы для миноносок».

При внимательном рассмотрении карты видна надпись: «Заим» (Заимка). Т.е. какие-то строения в этом месте, хотя и не в самой бухте, но всё-таки, были. Кстати говоря, есть они там и сейчас.

6

Фрагмент карты 1931 года

Сравнивая эту карту с более ранней, нам показалось, что у раннесоветского картографа в день, когда он вычерчивал берега, явно была «непруха» — не иначе как «рука дрогнула».

7

Фрагмент «КАРТА ЗАЛИВА ПЕТР – ВЕЛИКIЙ. Составлена съ Гидрографическихъ и Топографическихъ съёмокъ произведенныхъ съ 1861 по 1866 годъ. ИЗДАНА ГИДРОГРАФИЧЕСКИМЪ ДЕПАРТАМЕНТОМЪ МОРСКОГО МИНИСТЕРСТВА въ 1873 году.»

Обратите внимание, что на этой карте названия «бухта (Залив) Славянка» ещё не существует, зато существует «Губа Туламу».

Название «Туламу» — тунгусо-маньчжурское, образованное от слов: «ту» — верша для ловли рыбы, «ламу» — море. Туламу – «Бухта в виде верши».

Сохранилось описание бухты Туламу за 1894 год: «ТУЛАМУ – бухта Приморской обл., Южно-Уссур. края, на южном берегу залива Славянского, Она имеет расстояния между входными мысами 5 вёрст, в средине суживаясь до версты, и углубляется в материк в направлении от северо-востока к юго-западу почти на 5 вёрст; глубина в ней от 16 до 3 сажень. Выдающийся в вершине бухты мыс в виде широкой косы, образует две бухточки, из которых западная имеет длину более 3 вёрст, ширины при входе более 2 вёрст и в самой вершине 250 саж. И глубина от 10 до 3 саж., а восточная до 600 сажень длины, столько же ширины и глубина от 1 до 4 сажень, за исключением рифов, где глубина доходит до 6 фут. Берега бухты Туламу высоки и скалисты и покрыты лесом.»

Немного истории

Коренное население Приморского края: удэгейцы, нанайцы, орочи, тазы. Говорят на близких языках тунгусо-маньчжурской группы, кроме тазов, которые подверглись ассимиляции со стороны пришлого китайского населения. В прошлом аборигены Приморья были связаны крепкими социально-экономическими отношениями с народами Нижнего Амура и Сахалина (нанайцами, ульчами, негидальцами, эвенками, орочами, ороками, айнами и нивхами); испытали на себе влияние эвенов, маньчжуров, китайцев, корейцев, русских, что сказалось в широко распространенном типе зимних жилищ, одежде, утвари, украшениях, пище и т. д.

В древности и в эпоху средневековья местные жители пользовались водами Японского моря для путешествия в Японию, Корею, Китай. В бухте Экспедиция в VIII-X веках находился военный порт государства Бохай.

История заселения территории современного Хасанского района русскими людьми началась с основания военных постов, первым из которых стал пост Новгородский. Это был самый первый пост в истории Южного Приморья. 

11 апреля 1860 г. И.Ф. Лихачев на «Японце» прибыл в Новгородскую гавань залива Посьета. Учитывая сложившуюся политическую ситуацию, И.Ф. Лихачев не стал дожидаться указаний, а решил самостоятельно выставить здесь военный пост. В течение апреля и мая солдаты занимались строительством поста и разработкой угля. Первыми сооружениями были солдатские казармы с кухней на 24 человека и офицерский дом. На территории поста был устроен огород, посажены овощи. 

Возникновение военных постов потребовало наладки постоянного сообщения между ними. Наиболее привлекательным по своему промежуточному положению между Владивостоком и постом Новгородским была губа Туламу (по английской описи 1855 г. — порт Брюс, ныне – бухта Славянка, Славянский залив). Залив выгодно отличался от других тем, что берега его были сплошь покрыты лесом, необходимым для строительства. Именно здесь с лета 1860 г. периодически велась заготовка строевого леса для поста Новгородского.

В 1860 году следуя на корвете «Америка» из Новгородского поста во Владивосток, контр-адмирал П.В.Казакевич зашел в Славянский залив: «…Утром мы снялись с якоря и на другой день были в Мее (пост Владивосток)» — писал С.В.Максимов, — «По пути туда мне удалось еще сделать поездку по так называемой бухте Славянской, но не привелось встретить особенно резких впечатлений. Видели мы небольшой водопад; бойкий ручей пробил наверху плотную гранитную скалу и журчал вдоль нее, распуская у подножия на морской воде пену и бросая крупные брызги. Встретили мы две юрты туземцев, купили у них кур, но свиней и быков нам не продали. Около одной юрты видели, как манзы сушили рыбу, каракатиц, морских пауков и крабсов (раков), раскладывая и развешивая тех и других на солнышке».

Весной 1861 г. с открытием навигации был основан пост в одной из бухт Славянского залива, так же получивший название Славянка.

По одной из версий, название заливу дано в 1859 году Н.Н. Муравьевым-Амурским как знак того, что эти места принадлежат славянам — русским. Прежнее наименование залива «порт Брюс» было дано английскими моряками и нанесено на карты в 1855 году. Первыми жителями поста, стали присланные Черкавским 7 солдат 3-ей роты 4-го Восточно-Сибирского линейного батальона.

В январе 1862 года Славянский станок посетил Е.С. Бурачёк, который оставил первое описание Славянского станка: «… Часу в восьмом утра мы пришли на Славянский станок. Славянская бухта имеет вид наугольника (треугольника), вдавшегося в материк двумя бухтами: одною — на запад, а другою на юг. По берегам этих бухт стояло четыре фанзы; две из них солеварни. На западном берегу южной бухты высокие горы, оканчивающиеся обрывистыми мысами. Между ними заметны следы ключей, по накипям на льду, образовавшимся в падях. На южном берегу южной бухты расположен станок. Около него виднелись издали две крыши и несколько стогов сена. Солдаты, жившие на этом станке, очень обрадовались нашему приезду. Мы расположились пить чай; для закуски нам подал один из солдат соленой красной рыбы, которую называют кита ( кета ).

Осматривая машинально дом, я заметил на верху окна какой-то конверт за карнизом. «Что это за конверт лежит у вас на верху?» — спросил я стоявших солдат. «Виноваты, ваше б-ие, вчера утром пришла почта из Посьета». При этом он подал конверт с припечатанным пером. К печати приклепляется сургучом перо, для означения, что посылаемый конверт должен быть передаваем со станка на станок безостановочно. Фельдфебель доносил о благополучии поста и команды. Во время отсутствия Ч(еркавского) тигр два раза подходил к скотному двору, почему был и усилен ночной караул. Отдохнув в станке, мы отправились далее…».

В мае 1863 г. его исследовали на баркасах офицеры корвета «Калевала»: мичман Л. Де-Ливрон, прапорщик И. Сидоров, штабс-капитан М. Клыков, гардемарин К. Зеленой и кондуктор А. Куприянов, участвовавшие в экспедиции подполковника КФШ В. М. Бабкина.

В 70-х гг. XIX в. на берегу бухты появилась почтовая станция (станок) «Славянка», и, посте­пенно, бухта, а за ней и весь залив, стали называться Славянкими. (по одной из версий название заливу дано в 1859 г. Н.Н. Муравьевым-Амурским в знак того, что эти места принадлежат славянам — русским. По другой — название «залив Славянский» появилось в 1861 г., когда славяне (чехи) хотели переселиться в Юго-Уссурий­ский край из Америки и остановиться здесь.

Промер залива произвел в 1874 г. штабс-капитан КФШ М. Клыков на шхуне «Фарватер», а полностью и подробно залив был снят в 1886 г. Отдельной съемкой Восточного океана под руководством подполковника КФША. С. Стенина.

В дальнейшем пост рос, но по-прежнему сохранял значение промежуточного, население его оставалось преимущественно военным.

« Рапорт командира клипера «Опричник» от 29 сентября 1885г. N 581.

(л. 46) 15 сентября снялся с якоря с Владивостокского рейда и западным проходом вышел В Амурский залив для следования по назначению.

(л. 48) После ночной стоянки в Бухте Новик с 17 на 18 сентября, 18 сентября из-за ветра зашел в Славянский залив и стал на якорь в бухте Туламу. Здесь на рейде застал шхуну «Тунгуз», которая вскоре снялась с якоря и ушла в море. После отдыха команды были проведены на берегу залива учебные стрельбы из ружей и револьверов. Затем была устроена леерная переправа с помощью николаевской спасательной ракеты, затем — проведены учебные выстрелы по берегу из корабельных орудий.

Залив Славянский лежит на западном берегу залива Петра Великого, вдается в материк на 6 миль к NSS, глубина его постоянно изменяется от 15 сажен у входа до 5 сажен в глубине залива. Якорное место на глубине от 10 до 7 сажен при грунте ил и глина и защищено от всех ветров, кроме (неразборчиво), Берега приглубья высоки и холмисты, покрыты травой и лесами, выдаются в море скалистые мысы. Левый берег за губой Туламу представляет почти отвесную скалу, покрытую мелким, но густым лесом, только восточный берег залива, где идет большая дорога, низменный, там в изобилии имеется пресная вода в ручьях, спадающих в море и наливаться ею удобно.»

В 1885 году Славянский залив посетил клипер «Опричникъ» в рапорте командира клипера от 29 сентября 1885 г. за № 581 приводится описание бухты того времени:

« После ночной стоянки в бухте Новик с 17 на 18 сентября, 18 сентября из-за ветра зашел в Славянский залив и стал на якорь в бухте Туламу. Здесь на рейде застал шхуну «Тунгуз», которая коре снялась с якоря и ушла в море. После отдыха команды были проведены на берегу залива учебные стрельбы из ружей и револьверов. Затем была устроена леерная переправа с помощью николаевской спасательной ракеты, затем – проведены учебные выстрелы по берегу из корабельных орудий.

Залив Славянский лежит на западном берегу у залива Петра Великого, вдается в материк на 6 миль к NSS, глубина его постоянно изменяется от 15 сажен у входа до 50 сажен в глубине залива. Якорное место на глубине от 10 до 7 сажен при грунте ил и глина и защищено от всех ветров, кроме (неразборчиво), берега пр глубья высоки и холмисты, покрыты травой и лесами, выдаются в море скалистые мысы. Левый берег за губой Туламу представляет почти отвесную скалу, покрытую мелким, но густым лесом, только восточный берег залива, где идет большая дорога, низменный, там в изобилии имеется пресная вода в ручьях, спадающих в море и наливаться ею удобно». 

Продолжение работы Виталия Ершова читайте в разделе сайта «Библиотека»

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники